Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

У одной из стен появился небольшой бар, в котором примитивный робот с головой-котелком наливал газированную воду. К нему подошел мужчина, бросил монетку в щель и, не обращая внимание на излишне радостное механическое приветствие, выбрал один из напитков, вдавив кнопку на панели, и робот тут же принялся его готовить.

— Вот это Жамардин дает, — проговорила Таня, наблюдая, как железные руки, чуть задерживаясь в конце каждого движения, наливают в стакан сироп, а вслед за ним пенящуюся газированную воду.

У изящно изогнутой стойки регистрации из светлого дерева, которая сменила огромного красно-черного монстра, что стоял тут прежде, обнаружился еще один робот. Он находился внутри автомата и выглядел как милая куколка-клоунесса с фарфоровой кожей. У нее были кудрявые волосы, красный нос и яркая шляпка-котелок. Никто к клоунессе не подходил, но Таня предположила, что она за монетку танцует или поет.

В гостинице было намного более людно, чем Таня помнила. Один посетитель писал что-то в большой амбарной книге, что лежала на стойке регистрации. Пара, мужчина и женщина, пили газированную воду, три дэстора в стороне что-то бурно обсуждали, впрочем, они старались говорить тише, и предмет их спора был неясен. Девушка одного с Таней возраста рассматривала картину на стене, позабытый мальчик лет двух на вид стоял у диванчика и увлеченно сосал подлокотник.

— Господин Килин! Вот, пожалуйста, нашла визитку портного, — раздался голос откуда-то сверху. — Если вы скажете, что от меня, получите скидку.

Наверху лестницы появилась молодая женщина. Её платье простого кроя пошито было, однако, из хороших тканей и схвачено под грудью атласной лентой. Его просторные складки уже не могли скрыть округлившийся живот. Прелестную головку украшала пышная прическа из темных вьющихся волос, глаза блестели, на оливковой коже лица розовел едва заметный румянец. И это была не Жамардин. По лестнице “Черного дракона” спускалась Росси.

Милая Росалинда, добрая Росалинда, что была приставлена к Тане служанкой, а стала лучшей подругой в этом неприветливом мире. Когда же они в последний раз виделись? Точно, в темнице Свирла, когда бедная Росси тянула руки сквозь прутья решетки, худая, несчастная, с обритой налысо головой. От воспоминаний у Тани болезненно сжалось сердце. Волосы отросли лучше прежнего, и Росси вернула вес и даже набрала сверх прежнего, выглядела она здоровой, уверенной в себе и донельзя занятой. Таня смотрела на неё жадно, не отрываясь, стараясь уловить каждое движение, каждую эмоцию, чтобы убедиться: вот она, её Росси, живая и невредимая, довольная жизнью и собой. Грудь сдавило от невыразимой нежности, в глазах и носу защипало, и пришлось больно прикусить изнутри щеку, чтобы сдержать эмоции и не расплакаться, не броситься к подруге, не сжать в объятиях и не кричать от радости.

— Кто тут кушает мамину кушетку? Плюнь гадость, милый, — тем временем говорила Росалинда сюсюкающимся тоном, коротко поцеловав забытого мальчишку в кудрявую голову, и добавила строго: — Тасси, следи за ним внимательнее!

Девушка, что разглядывала картину, вздрогнула, извинилась, подхватила ребенка на руки. Тот тут же заплакал, закричал, не в силах пережить расставание со вкусным подлокотником.

— Автомат больше не наливает воду, — пожаловался один из посетителей.

— Прошу прощения, сейчас позову Виктора, он все исправит, — улыбнулась Росси, лавируя между гостями.

— Хозяйка, вас у стойки ждут, — пробасил Дор от двери.

— Уже бегу! Вот, господин Килин, ваша визитка. Замечательный портной, и цены приемлемые, — она положила кусочек картона перед посетителем, который заполнял журнал. — Так, кто меня искал?

Росалинда профессионально осмотрела закуток рядом со стойкой, скользнула взглядом по Тане и сначала не заметила, не осознала, а потом вдруг резко повернулась к ней. Охнула, рука её метнулась к груди — Таня теперь знала, что верующие в Матерь осеняют грудь Её кругом, — и на секунду сквозь благочистивую деловитость проступили черты той самой Росси, какой она была пять лет назад: нежной, чувствительной, уязвимой. И эта маленькая Росси испугалась, по-настоящему, отчаянно, но новая Росалинда, заметив обращенные на нее взгляды, быстро взяла себя в руки.

— Добрый день. Как славно, что вы появились, я очень давно ждала вас. Пройдемте в мой кабинет, — повернулась и спокойно пошла в сторону, где располагался кабинет Жамардин. Тане ничего не оставалось, как последовать за ней.

От кабинета старой хозяйки почти ничего не осталось. Он оказался большим и светлым, простым и функциональным, насколько можно было судить по первому взгляду. Пропали массивные кресла и стол, вместе с ними исчезли бесполезные книги в дорогих кожаных обложках. Шкафов стало меньше, и их наполняли ровные ряды папок.

— Тебе пришлось убить Жамардин за её кабинет? — усмехнулась Таня. Прогулка по коридорам гостиницы позволила справиться с чувствами, и теперь она была куда спокойнее.

— Она умерла четыре года назад, — ответила Росси и наконец обернулась, пристально посмотрела на Таню. — Кто ты? И почему ты выглядишь, как Северянка?

— Потому что это я и есть, Росси, — снова сердце застучало, сдавило грудь от чувств, которые она не умела выражать.

— Нет, этого не может быть, — на глазах Росалинды вскипели слезы. — Мангон сказал, что убил тебя, принес… — она запнулась. — Отдал Великой Матери. Мы оплакивали тебя, провели ритуал, собираемся в день твоей смерти и вспоминаем тебя…

— Ну извини, что ломаю вам традицию, — криво усмехнулась Таня.

И тут Росси взвилась, коротко вскрикнула, и слезы брызнули из ее глаз. Она кинулась на Северянку с яростью, которую сложно ожидать от беременной женщины, обрушила на неё дождь коротких ударов, осыпала ругательствами.

— Тихо, тихо, — Таня поймала тонкие запястья, прижала к груди. — Все хорошо, милая. Я живая, и я здесь.

— Ну почему? Почему ты не могла вернуться раньше? — Росси наконец перестала драться, обняла подругу, прижалась, и её слезы намочили Танину рубашку. — Мы так горевали по тебе.

— У меня не было выбора, — Таня гладила наперсницу по волосам и, кажется, испортила сложно закрученную прическу. — Великая Матерь оставила меня в живых, но забросила на далекий-предалекий остров. Я обязательно все расскажу, но это не так важно, как то, что ты жива. Все эти годы я гадала, сдержал ли Адриан слово, пришел ли за вами. И пусть Великая Матерь смотрит в моё сердце, я так рада, что с тобой все в порядке, — она отстранила Росси, желая получше ее рассмотреть.

— Ты говоришь, как настоящая илирийка, почти без акцента, — улыбнулась та, и слезы всё катились по раскрасневшимся щекам. — Ты права, нам о многом нужно поговорить. Я прикажу подать еды и газировки. У нас теперь лучшая газированная вода в городе, все благодаря автомату Виктора. Таниша! — Росси вытерла слезы, чтобы ничто не выдало ее переживаний, и крикнула