Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

Таня резко одернула куртку, сунула руки в карманы.

“Вот еще, сопли на морозе разводить! Соберись давай! Ситуация куда лучше, чем пять лет назад. Вот и не ной”.

Не оглядываясь на гостиницу, она затопала по Ивовой улице, глядя на припорошенную снежком брусчатку, и вдруг вспомнила, как убегала из “Черного дракона” вместе с Мангоном. Это был страшный вечер, когда их чуть не поймали люди Свирла, желавшие смены власти, и страшным были чувство преследования и выстрелы за спиной, но все же сердце тогда стучало почти радостно. Они завернули вот за этот угол, где теперь располагалась булочная, и бежали прямо до дома Трошера. Смешной полусумасшедший барчук, интересно, как он теперь живет?

— Татана!

Таня не успела свернуть за угол, когда услышала крик. Обернулась. К ней торопился Жослен, сменивший стеганый халат на теплое пальто. Он то ли быстро шел, то ли пытался бежать, но он давно лишился природной легкости и потому тяжело дышал. Кудри выбились из хвоста и упали на лицо.

— Татана, слава Единому, ты не ушла!

— Зови меня Менив-Тан, пожалуйста.

— Да, прости. Я не привык. Куда ты идешь?

— На очень важное собрание, — пожала плечами Таня, снова поворачиваясь спиной к гостинице.

— Перестань, уж мне-то можешь не врать, — Жослен пошел рядом. — Сцена в кабинете была отвратительной. Не знаю, что нашло на Росси…

— Нет-нет, она права, — перебила его Таня. — Все правильно, я приношу одни неприятности. Я понимаю.

— Ничего она не права! — воскликнул Сен-Жан. — Это все благополучие ударило ей в голову, и она решила, что этот ее тэссий клуб важнее старой дружбы. И ты перестань твердить это своё “я все понимаю”!

— Но я правда…

— Понимаешь? — прищурился Жослен. — И не злишься? Посмотри, красное пятно на лбу не проступило?

— Причем тут красное пятно?

— Это я про ахру, её носят святые последователи Единого. Не об этом сейчас вообще.

— А наши святые нимб носят. Это такой светящийся обруч над головой.

— Светящихся обручей у тебя тоже нет, так что перестань строить из себя невинность, — уже тихо сказал Жослен, остывая от вспышки гнева. — Злишься ведь на мою жену.

— Злюсь, — буркнула Таня в сторону и глубже засунула руки в карманы. — Злюсь и понимаю ее. В конце концов, она мечтала выкупить родительский домик в деревне, а уж о том, чтобы владеть гостиницей с этими диванами, лестницами и автоматами… О таком она и подумать боялась.

— И все равно это ее не извиняет. И меня ты прости, надо было в кабинете одернуть её, привести в чувство. А я промолчал. Таким вот я стал, Северянка, — он развел руки, шлепнул себя по бедрам. — Но на меня можешь всегда рассчитывать. Я-то все помню, что ты, и Влад, и дракон этот для меня сделали. Так где твое очень важное собрание?

Таня усмехнулась, посмотрела на друга искоса.

— В баре каком-нибудь, где тепло и вкусная выпивка.

— Отличное совещание, — хохотнул Жослен, закидывая руку на плечи подруги. — Я с тобой. Могу предложить “У Освальда”. У него вкусный эль и самые свежие рёбрышки.

— А ты знаешь, где находится “Красный Петух”?

— Знаю, конечно. Только идти далековато.

— Ничего, в моей никому не нужной жизни полно свободного времени.

* * *

В “Красном Петухе” в это время дня было свободно. Зал освещался новыми светильниками с тусклыми, но электрическими лампочками, которыми наверняка очень гордился хозяин. Сам он стоял за барной стойкой, и Тане показалось, что он ничуть не изменился, хотя видела она его один раз в полутьме и прошло с тех пор пять лет. В таверне было тепло, и после холодного ветра Танины щеки и уши вмиг покраснели. Пахло супом, мясом и еще какой-то едой, но обед в “Черном драконе” был достаточно сытным, поэтому Таня заказала только мед и только когда полезла в карман вспомнила, что не взяла денег.

— Не переживай, я заплачу, — добродушно усмехнулся Жослен, выгребая из кармана мятые бумажки. Когда бы он смог так небрежно обращаться с деньгами? Они выбрали дальний столик в мягкой полутьме, конечно, не тот самый, за которым Таня сидела пять лет назад в компании Мангона и Влада, но все равно очень уютный.

— И что же, Мангона ты видела? — спросил Жослен и, зажмурившись, пригубил ароматный мёд.

— Видела, — кивнула Таня. — Думала, от волнения превращусь в лужу. Это было ужасно.

— Представляю его лицо, — коротко рассмеялся Сен-Жан. — Он же был уверен, что убил тебя. Ходил всё к Жамардин, каялся.

— Да, а потом женился, — мрачно закончила за него Таня.

— А что ему было делать? Он остался один из Великого Совета, почти король. Ему нужны наследники, нужны сторонники. Сиренсы, семья его жены, богаты и влиятельны. Ты ушла, но жизнь-то продолжается.

— Звучит жутко.

— Как любая правда, — кивнул Жослен.

— А знаешь, к Бурунду Мангона! — вдруг воскликнула Таня, поднимая кружку. — Знать о нём ничего не хочу!

— Эй, тихо, — зашипел он, наклоняясь к столу и утягивая подругу за собой. — Нельзя такие вещи выкрикивать.

— И что, меня заберут в темницу? — усмехнулась Таня. Мёд быстро вскружил голову, наполнил её лёгким туманом.

— Нет, но и настроения в городе… разные. Лучше избегать подобных разговоров, чтобы не наткнуться на неприятности.

— Бесполезно. Неприятности все равно найдут меня. Давай лучше выпьем, чтобы вы с Росси были счастливы.

Жослен как-то невесело усмехнулся, но поднял кружку. Они посидели еще некоторое время, а потом он засобирался домой.

— Пойдёшь со мной?

— Нет, я ещё немного посижу.

— Как знаешь. Я оставлю денег хозяину, закажи себе что-нибудь поесть.

— Перестань, не нужно! — Таня почувствовала, как щеки заливает румянец смущения.

— Я рад, что ты жива, — вместо ответа Жослен потрепал ее по плечу. — Заходи в гостиницу и не обращай внимания на Росси. Я поговорю с ней.

Таня согласно кивнула, но подумала, что ещё одной унизительной встречи не переживет, а потом заказала очередную кружку меда, вздохнула, чуть сползла на стуле и приготовилась отдохнуть, наблюдая за посетителями таверны. В этот момент к ней подсел незнакомый молодой человек.

— Я слышал, вы о Мангоне тут говорили. Это... Тут у меня есть кое-что предложить. Я сяду?

Глава 8. Призраки старых катакомб

Штаб, как гордо именовал Мирча убежище мятежников, располагался недалеко от очистительной станции, в том районе города, где сеть городской канализации собиралась в один огромный коллектор и тот подходил совсем близко к промерзшей земле. Здесь стояли низкие здания с закопченными стенами