Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

— Это адрес гостиницы. Ее хозяйка, тэссия Жамардин, — своеобразная женщина. Но неплохая. Она даже предлагала стать ее преемницей.

— Отличная идея, навести ее обязательно. Женщины от скуки начинают творить странные вещи, а нам это ни к чему.

— Откуда бы тебе это знать? — недобро прищурилась Таня. — Ты всю жизнь с драконами жил.

— Однако среди них тоже есть самки, — обаятельно улыбнулся Денри, чем вызвал только большее раздражение. Но его предложение Таня не отвергла.

— Съезжу к ней сразу после обеда.

— Ты не заблудишься? — спросил Денри. Он сунул в рот хлебец и одновременно натягивал Матерь знает откуда взявшуюся сорочку с кружевными манжетами.

— Я возьму машину. Думаю, как лицу, приближенному к драконам, найти ее будет несложно.

— Спроси у той милой девушки внизу, она наверняка занимается такими вещами. Надо мне тоже привыкать к этому вашему городу. Возможно, он не так ужасен.

Перед уходом Денри поцеловал Таню быстрым и дежурным поцелуем, и на мгновение она почувствовала себя женой в утратившем всякую свежесть браке и потерла лоб, прогоняя неприятные чувства.

На улице шел снег. Маленькие колючие снежинки опускались с низкого неба, холодили кожу, укрывали кружевной шалью площадь между небоскребами. Утром мыли брусчатку, но кровь затекла между камнями, забилась в трещины, так что неровное пятно, бывшее несколько часов назад человеком в телескопических очках, было заметно невооруженным взглядом. Однако снег милосердно прикрывал и его, пряча следы ночного безумия. Таня ждала такси, которое обещала вызвать секретарь, и то и дело поглядывала на контуры пятна, возвращаясь мыслями к минувшим событиям. Перед внутренним взором вставала Мариса, высокая, с широкими бедрами и высокой грудью, но не полная, а такая, которую в родном Тане мире назвали бы “кровь с молоком”. Она не могла отделаться от навязчивых мыслей и то и дело представляла их с Мангоном вместе, и в желудке что-то сжималось, и оттого делалось больно и вместе с тем до странного сладко, так что Таня снова и снова представляла, как его пальцы убирают от гладкой шеи пышные кудри, и как его губы касаются оливковой кожи.

— Тэссия, вы машину ждете?

Таня вздрогнула, снова скользнула взглядом по пятну под снегом, будто оно могло за пару минут куда-то исчезнуть, а потом обернулась. На дороге, кольцом сжимающейся вокруг площади, стоял черный тверамобиль, и водитель в черном костюме приложил руку козырьком ко лбу, закрываясь от колючих снежинок.

— Это я жду, — она зачем-то вскинула руку и помахала, и тут же почувствовала себя глупо. — Ивовая улица, двадцать один. Сможете довезти?

— Это за Библиотечной площадью? Смогу конечно, почему нет. Прошу, садитесь, — он распахнул дверцу и замер, ожидая, пока пассажир заберется внутрь.

Салон оказался новеньким, светлым. Здесь пахло кожей и полиролью, в потолок и подлокотники были встроены твераневые лампы, а между сиденьями обнаружился небольшой бар.

— Если вам что-то понадобится, только скажите, — попросил водитель, поворачивая рычажок, который заводил мотор.

— Нет-нет, все в порядке, — поспешила ответить Таня. Его учтивость заставляла ее чувствовать себя неуютно, будто она заняла чужое место или играет не свою роль, причем играет неубедительно и настолько бездарно, что ее вот-вот раскроют и осмеют. Но водитель не смеялся, он уверенно и неторопливо поворачивал руль, выезжая с площади перед небоскребами.

Тверамобиль проехал мимо Библиотечной площади, и Таня мимолетом подумала, появился ли новый Хранитель Библиотеки. Она не знала Уэлла, голубого дракона, который не умел дышать огнем, зато, по заверениям многих, был душой Библиотеки, видела только его голову, которую мятежники оставили на улицах города в назидание прочим, но полагала, что Уэлл в своей роли был наверняка очень органичен. Солнце тускло светило сквозь пелену туч и отражалось в стеклянном куполе главного здания, но машина уже ехала дальше, мимо особняков с их пилястрами, милыми балкончиками и украшенными лепниной фасадами, и скверов, в которых молчали фонтаны, а статуи кутались в кружевные снежные накидки. Еще несколько поворотов, и показалось двухэтажное здание из красного кирпича с красным навесом, к торцу которого жался высокий зимний сад за зелеными стеклянными стенами. Над входом красовалась надпись “Черный дракон”. Кованые буквы вились, цеплялись одна за другую, Таня смотрела на них и думала, что гостиница оказалась куда ближе, чем она помнила. Ей казалось, что она брела сквозь ночь и страх к ней целую вечность, а путь на машине занял едва ли десять минут.

— Приехали, тэсса, — водитель откашлялся, привлекая внимание. Таня тряхнула головой, прогоняя мороки прошлого, и сунулось было в карманы, новспомнила, что у нее при себе не было ни агорта.

— Простите, я, кажется, забыла деньги.

Какой тонкий голос, какая глупая ситуация! Вот она, Менив-Тан, во всей красе, наперсница дракона, которая не может даже такси оплатить. Нелепой была, нелепой и осталась, какие звания ей ни давай.

Водитель бросил на нее взгляд через плечо и сказал:

— Так оплачено всё, тэсса. Вы мне больше ничего не должны, разве что на ноготок.

— На ноготок?

— Ну, за хорошую работу. Впрочем, не обращайте внимания, — он то ли стушевался, то ли разозлился, но махнул рукой и снова повернулся к дороге.

Ни “на ноготок”, ни на привычный чай у Тани тоже не было, а потому она поспешила попрощаться и вылезла из тверамобиля. Привратником служил старый знакомый Дор, и хотя Таня сразу вспомнила его, Дор посмотрел на нее так, будто видит впервые.

— Добрый день, тэсса. Добро пожаловать в “Черный дракон”.

Он выглядел постаревшим и осунувшимся, даже его фигура, так впечатлившая Таню пять лет назад своим масштабом, казалась меньше.

— Привет, Дор. Рада тебя видеть на прежнем месте, — она искренне улыбнулась и ничуть не врала в своих словах. — Могу увидеть хозяйку?

— Она отошла, но обычно в это время она у стойки регистрации. Вы можете пройти и подождать ее там.

— Спасибо, Дор, — Таня еле удержалась, чтобы не шлепнуть его дружески по плечу, но навряд ли привратник гостиницы разделял ее радость от встречи, а потому удержалась.

“Черный дракон” изменился. Таня сначала уловила общее ощущение и только потом стала замечать детали. Исчез вездесущий красный цвет во всех его оттенках и громоздкая мебель. По лестнице стелился сдержанный зеленый ковер, несколько кушеток стояло вдоль стен, перед некоторыми примостились журнальные столики, но в холле стало просторнее и как будто легче дышать. Исчезли тяжелые гардины, легкие шторы были открыты, пропуская жидкий серый свет зимнего дня. Высоко под потолком горели лампы под стеклянными абажурами.