Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

Таня зажмурилась на секунду, дернула себя за прядь волос.

— Нет. Тэссия Мангон, вы меня не знаете. Я прибыла сегодня с Денри Огресом. Меня зовут Менив-Тан, — проговорила она в дверь.

— Менив-Тан, где мой муж?

“Ваш муж чуть не погиб”.

Нет.

“Ваш муж без сознания”.

Опять нет.

“На вашего мужа напали”.

Черт.

— Тэссия Мангон, может, вы впустите меня? Регавик попросил убедиться, что с вами все в порядке.

— Откуда я знаю, что вы и правда от Олли? Может, вы заодно с бандитом?

Таня усмехнулась.

— Вы умная женщина, тэссия. Но тот человек… Тот, кто напал на вас, он лежит сейчас на площади, внизу, и навряд ли кому-то еще сможет причинить вред. Ему не повезло встретиться с Денри. Адриан… Ваш муж сейчас в гостиной с Регавиком и констеблем, как его там?

— Ох, Матерь! — голос прозвучал дальше, из глубины комнаты. — Он и правда там… внизу.

— Видите, я вас не обманываю. Вы впустите меня?

Прошло пару минут, прежде чем щелкнул замок раз, второй, и дверь медленно открылась. В щель Таня увидела высокую женщину с копной кудрявых темных волос, которые она наспех забрала наверх и зажала драгоценной заколкой. Она выглядела испуганной, глаза тревожно блестели в полутьме, которую пытался разогнать единственный горящий светильник на туалетном столике. На ней было только нижнее платье, которое подчеркивало выдававшийся вперед живот. Она настороженно смотрела на невысокую крепкую девчонку напротив нее с непривычно светлой кожей, облаченную в один халат. Босые ноги неуверенно переминались по ковру.

— Прошу меня извинить, я не успела надеть верхнее платье, — проговорила Марисса, подняв подбородок. Она все еще смотрела с недоверием на Таню, готовая в любой момент защищать себя и своего неродившегося ребёнка. Несмотря на домашнюю одежду и уязвимое положение, в ней чувствовалась стать и воспитание, привычка представлять высшее общество. Марисса оставалась аристократкой всегда, даже после нападения, переживая потрясения или стоя вот так, в нижнем домашнем платье перед чужим человеком. Так вот какая она, жена Мангона: высокая, статная, благородная. Красивая. Такая, какой и должна быть жена Верховного Кардинала, генерала, дэстора-каменное-лицо. Таня горько усмехнулась про себя. Все правильно.

— Я вообще в халате, так что у нас один-один. Мне можно войти?

Марисса посторонилась, пригласила проходить легким движением руки. Большую часть комнаты занимала кровать под балдахином, в ночной час смятая, отчего Тане стало не по себе, будто она вторглась туда, куда не имела права вторгаться. На прикроватном столике жались к стакану воды лекарственные пузырьки. Глубокие мягкие кресла казались особенно громоздкими в полумраке. Лампа под абажуром из темно-желтого стекла ярко освещала туалетный столик и пуфик перед ним. У дальней стены угрожающе возвышались платяные шкафы. В комнате было тепло и пахло цветочным парфюмом и пудрой.

— Чем могу помочь, юная Менив-Тан? — спросила Марисса, благочестиво сложив руки на выпирающем животе.

— Мне нужно убедиться, что вы в порядке, — дергая себя за прядь у самой шеи, заявила Таня.

— Что ж, убедитесь, пожалуйста, — снисходительно улыбнулась Мангон. Кажется, самообладание стало к ней возвращаться.

Таня шагнула к ней и принялась осматривать видимые участки кожи, пытаясь определить, не навредил ли ей ночной гость. Она смущалась и неловко отводила взгляд от живота, делая вид, что его нет.

— Вас не ранили? — спросила она нарочито деловым тоном.

— Нет, душегуб не добрался до меня.

Таня отметила про себя странное, незнакомое слово, постаралась запомнить.

— Как вы оказались здесь, юная тэсса? В моем доме? — в свою очередь спросила Марисса. Таня на мгновение замерла, будто ее уличили в чем-то постыдном, но быстро взяла себя в руки.

— Увидела, как мужчина ползет по стене, — она пожала плечами. — Я не могла оставить такое без внимания. Вас не тошнит?

— Нет, тошнота осталась позади. И что же, вы сразу побежали к нам домой? — продолжала допрос Марисса.

— Я не знала, что это ваш дом, — ответила Таня. — Я бы вмешалась в любом случае. Живот не болит? Не схватывает?

— Что вы, до схваток еще далеко, — Мангон снова улыбнулась и положила руку на живот.

— Откуда ж я знаю, я в ваших беременных делах не понимаю, — раздраженно ответила Таня. — Кажется, все в порядке.

— Скажите, Менив-Тан, а вы были знакомы с моим мужем раньше?

Тон Мариссы был предельно вежливым, почти нежным, но вскинув взгляд, Таня увидела холодный блеск ее глаз. Под диафрагмой что-то мерзко зашевелилось.

— Нет, я прилетела сегодня днём из Обители. Вместе с Денри, — ответила она. Ни к чему людям знать, что она и Татана Северянка — одно лицо. Татана погибла в огне великой драконихи, пусть там и покоится. — Впрочем, наша старейшина, Итари, много рассказывала про него.

— Да-да, молодой Огрес. Кажется, вы упоминали. И что же, он станет достойным соратником моему мужу?

— Да. Денри очень ждал полета в Илибург и очень хочет проявить себя, — тут Тане не пришлось кривить душой. — Что ж, тэссия Мангон, с вами все в порядке, отделались испугом. Поспите там, выпейте корешков успокаивающих, что еще в вашем положении можно? А я пойду, расскажу Регавику, что вы здоровы. До свидания, — она замялась, ведь фактически Марисса была местной королевой, женой пока единственного властителя.

— Пресветлая, так звучит обращение ко мне, — снисходительно подсказала Марисса. — Но раз уж наше знакомство произошло в таких исключительных, интимных обстоятельствах, наедине вы можете обращаться ко мне по имени.

— Хорошо, эм…

— Марисса, — подсказала она.

— Марисса! Тэссия, — Таня совсем сбилась и путалась в именах и титулах, отчего болезненно краснела. — Приятной ночи.

— И вам приятной ночи, Менив-Тан. Спасибо за участие. Отправляйтесь в ваши апартаменты и отдохните.

Таня вышла из спальни Мангон, словно из пыточной. Её щеки горели, мысли путались, а сердце сжалось в болезненный комок. Что за испытание придумал ей Регавик! Если бы он только знал… Обессиленная, Таня привалилась к стене, закрыла глаза, стукнулась пару раз затылком, заставляя себя собраться.

— И вот еще, — раздался голос Мариссы совсем рядом, и Таня подпрыгнула от неожиданности, оправилась. Неприятное чувство, будто ее застали за чем-то постыдным, обожгло грудь. Мангон стояла в дверях спальни и улыбалась так, будто знала какой-то грязный секрет, — если Адриан пришел в себя, передайте, чтобы он зашел. Я очень волнуюсь.

— Да, конечно.

Марисса слегка кивнула и закрыла дверь. Таня осталась в коридоре одна, готовая провалиться сквозь дорогой ковер от стыда и смущения. Сердце сжалось, в горле застрял ком, а щеки полыхали столь отчаянно, что наверняка могли служить маяком в каком-нибудь порту. Гонимая страхом снова попасться на несдержанности чувств, она поспешила покинуть половину апартаментов Мариссы, надеясь,