Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

коленям и тихо подвывала, и как будто пытался принюхаться к ее всклокоченным волосам. Почувствовав внимание, она было встрепенулась, но Оззо неожиданно ловко и сильно схватил ее за вихры, так что плач сразу прекратился, прервавшись возмущенным криком. Дознаватель заставил ее снова наклониться, почти нежно убрал волосы с шеи, демонстрируя татуировку на ней.

— Что это у тебя, моя дорогая? — проговорил он так ласково, что Мангона замутило.

— Не ваше… Ай!

— Что это у тебя?

Мангон молча наблюдал за тем, как работает Оззо, этот белый, мягкий, обманчиво нежный паук, который умел вгрызаться в своих жертв так, что силой не оттащишь. Отдавая должное лучшему своему дознавателю, Адриан порой не мог сдержать отвращения, а излишнее рвение, почти одержимость Оззо раздражали. Его отвлек голос жены, еле слышный из-за нескольких дверей, что отделяли их.

— Уведите её, — приказал Мангон. — Все-таки здесь Марисса, не нужно ей все это слышать.

— Понимаю, — кивнул Регавик и посмотрел на Оззо так, будто хотел пнуть его сапогом, но не посмел. — Оззо, сворачивай… то, чем ты тут занимаешься.

Оззо наклонился совсем близко к шее испуганно скулящей женщины, будто вознамерился вгрызться в темную грязную кожу. Услышав свое имя, он повернул голову, и Регавик заметил, как хищно блеснули его глаза. Но в следующее мгновение Оззо взял себя в руки, распрямился и спрятал мягкие ладони в рукавах плаща. Вид при этом он имел самый спокойный.

— Я забираю эту прелестницу себе? — деловым тоном осведомился он.

— Да. Но ничего с ней не делай, пока не получим распоряжение генерала!

Последние слова, сказанные Регавиком, Мангон слышал, когда уже открывал дверь на половину жены. Наверняка Марисса так и не уснула. Не удивительно, картина, которую она увидела, была какой угодно, но не умиротворяющей. Мелькнула мысль, что до кровати он сегодня точно не доберется и что нужно успокоить жену, чтобы заняться делами. Тогда до самого утра в квартире будет блаженная тишина, и можно будет сосредоточиться. Мангон поднял руку и постучался в спальню Мариссы.

— Адриан! — тут же отозвался ее голос из-за двери. — Будьте осторожны, там…

Что там, он так и не услышал, потому что на его голову обрушился удар.

Глава 7. Возвращение в "Черный дракон"

В воде зарождались десятки, сотни крошечных пузырьков, из-за чего она стала мутной, будто в неё влили молоко. Таня переступала босыми ногами по холодной кухонной плитке и внимательно следила за нитями, протянувшимися от дна ковшика к поверхности. Поймав подходящий момент, убрала воду с плиты и влила немного в подготовленный чайник. Тихо напевая песню Итари, покрутила чайник, чтобы согреть его, и выплеснула воду в раковину. Травяной сбор, заменявший в Иларии безбожно дорогой чай, бесшумно упал в фарфоровое нутро, и тут же запахло летом, простором и свободой. Таня прерывисто вдохнула аромат и опустила на чайник крышечку, позволяя листьям в тишине вобрать теплую влагу, и только потом долила в чайник немного остывшую воду. Этому порядку ее научила Итари, которая заваривала чай, не меняя драконьего обличия, ловко цепляя чайный сервиз острыми когтями. Она смотрелась за этим занятием настолько абсурдно, что вызывала восхищение и вид при этом имела самый одухотворенный. Таня улыбнулась, проверяя готовность чая, и подумала, что скучает по старой мудрой Итари. Открыла один за другим несколько шкафчиков, нашла чашки. Они покоились на полке, беззащитные, безмятежно белые, словно спящие птицы. Таня взяла одну, налила чай.

Громоздкие напольные часы сообщали, что сейчас глубокая ночь, но Тане не спалось. Её мутило от усталости и переживаний, но червяк тревоги копошился под сердцем, не позволяя уснуть. Сжимая в руках тонкостенную чашечку, она прошла в гостиную, встала напротив большого окна. Над Илибургом замерла тихая зимняя ночь. На высоком небе мигали звезды, которые стали за долгие пять лет знакомыми, почти родными. Таня без труда отыскала созвездие Дракона, глаз которого сиял особенно ярко на бархате неба. А под ним спал Илибург, и круглая площадь внизу, рассеченная черной ленты Лироя, хранила следы людей, уже спавших в своих постелях. В небоскребах напротив горели редкие окна. Глотая ароматный настой, Таня гадала, кому кроме нее не спится такой чудесной ночью. Возможно, какой-нибудь служащий не успевает доделать отчет и сидит, щелкая клавишами пишущей машинки. Может быть, сенатор в своем кабинете пьет дорогой виски, оттягивая момент, когда нужно будет возвращаться в опостылевшую квартиру. А может быть, за одним из светящихся окон спряталась счастливая пара, которая никак не может насладиться обществом друг друга, и они говорят, а может, танцуют, а может…

Вдруг Таня нахмурилась, напряглась, подалась вперед. Показалось? Но нет, действительно, какая-то тень спускалась по Сапфировой башне, словно уродливый четырехлапый паук. Приглядевшись, она заметила веревку, тянувшуюся с крыши и отливающую масляным блеском, но человечек на конце той веревки не висел, а полз, отрывая конечность от стены и снова прилепляя ее чуть пониже. Не отрывая взгляда от небоскреба напротив, она поставила чашку на столик. Что бы могло понадобиться ночному гостю в Сапфировой башне?

— Раздави меня каток! — воспоминание о том, что именно там живет Мангон, обожгло разум. Таня попыталась сорваться с места, но зашипела от боли в ноге и заковыляла так быстро, как могла. — Денри! Денри, Матерь тебя забери, ты где?

Она ругалась, распахивая одну дверь за другой, пытаясь найти, какая из комнат стала спальней друга. Наконец она увидела Денри, мирно спящего на животе и трогательно обнимавшего обтянутую шелком подушку. “Да уж, в Обители такого ты не знал”.

— Денри! — Таня шлепнула его по обнаженной спине. — Просыпайся!

— Что? — сонно спросил Денри и облизнул пересохшие губы. — Ночь еще, иди к Бурунду!

Он попытался укрыться простыней, зарыться в подушки, но Таня не позволила:

— Просыпайся! Кто-то ползет по башне напротив.

— Мне плевать.

— А мне нет. Просыпайся.

— Менив, честное слово, отвали. Куда ты меня тянешь?

Таня схватила друга за руку и попыталась стащить с кровати. Денри был большим, широкоплечим и сильным, и ничего бы у нее не получилось, если бы он сам не позволил оттолкать себя к окну.

— Я ничего не вижу, Менив…

— Смотри внимательно. Вон горит окно. Отсчитай направо… раз, два, три… Семь! Семь окон. Видишь?

— Вижу, — Денри провел рукой по лицу, прогоняя сон. — Разве люди умеют ползать по стенам?

— Нет. Денри, в этой башне живет Мангон, — Танин голос помимо ее воли стал тонким и просящим.

— Опять этот Мангон! Он дракон, справится как-нибудь. Может быть, это вообще служащий, который… Лампы протирает на башне! Кто разберет эти ваши города?

— Мангон там не