Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

крепким и жестким. Смущенная, Таня никак не могла понять, что с ним не так, не могла уловить догадку, что Денри просто обозначил свои права на нее. Если бы она поняла это, ему пришлось бы выдержать шквал ярости от Тани, выросшей на идеях свободы женщин, но она была слишком уставшая и сдалась, решила, что для нее это уже слишком. События дня не укладывались ни в голове, ни в сердце, не вмещались, и уставшее тело в конце концов просто отказалось на них реагировать.

— Отдыхай, Менив, — проговорил Денри.

— Я постараюсь, — криво усмехнулась Таня и отправилась изучать свою половину апартаментов.

Она нашла комнату с большой кроватью и отдельной ванной комнатой, большие мягкие полотенца и удобные халаты. Какая ирония, ей больше не придется жить в “человеческой коробке”, покрытой пылью, но даже перед кривым домиком в Обители она не испытывала такого ужаса, как перед большой красивой спальней в апартаментах Изумрудной башни. Ее жизнь снова менялась, и утро не предвещало ничего приятного.

Глава 6. Семейное гнездо

Когда-то давно, в другой жизни, в замке Серый Кардинал, который отвоевал для клана Мангонов еще его дед, у Адриана был лифт. Он представлял собой маленькую тесную клетушку на цепях, которые наматывались на валы, приводимые в движение старинным механизмом. Двигатель скрипел и натужно пыхтел, и стоило сделать шаг, как кабина раскачивалась и ударялась о стенки шахты, а достигнув нужного этажа резко, будто озлобленно, замирала. Располагался лифт в донжоне, который звался Южной башней, и несмотря на темноту, тесноту и опасность тех механизмов, воспоминания о былых временах приносили тепло и щемящее сердце ощущение ностальгии.

“Стареешь”, — подумал Мангон. По меркам человечества в свои девяносто два года он был давным-давно дряхлым стариком, но по меркам драконов достиг золотых лет.

В небоскребе, где сейчас Адриан жил с женой, все было по-другому. Он нажал на кнопку, и та мягко утопла в панели. Стрелка над дверями дернулась и поползла вниз, показывая, какой этаж сейчас проезжает кабина. Вот наконец она остановилась на цифре “один”, на противной высокой ноте звякнул колокольчик, и двери услужливо расползлись в разные стороны, открывая ярко-красное нутро кабины. Мангон несколько мгновений помедлил, борясь с острым нежеланием возвращаться в свои апартаменты, а потом шагнул внутрь, словно в пасть Бурунду. Лифт поднимал его наверх медленно и плавно, стрелка покорно отсчитывала этажи. Нет, все-таки в замке было намного лучше. И дело даже не в размере жилища и количестве гарнизона, а в душевности Серого Кардинала. Пусть комнаты и стены в нем неизменно напоминали о невыносимом нраве Мангона-старшего, об унижении и отвержении, но эти безликие апартаменты ни шли ни в какое сравнение со старым добрым Кардиналом, его коридорами, лестницами и залами.

Звякнул колокольчик, возвещая о том, что Мангон прибыл на нужный этаж. Если быть точнее, ему принадлежали целых три этажа, но однажды он понял, что не знает, что делать с такой площадью, и вполне довольствовался одним, остальные отдав в полное распоряжение Мариссе, его жене. Адриан кивнул Адо, охраннику в коричнево-зеленом костюме с нашивками на обеих плечах. Тот подобрался и положил руку на левое плечо в знак приветствия. Мангон протянул ему руку.

— Добрый вечер, Адо. Сегодня все спокойно?

— Добрый, генерал Мангон, — охранник замялся, прежде чем крепко сжать локоть Адриана в ответ, как было принято в Иларии, будто не был уверен, что это позволительно, хотя Мангон постоянно здоровался так с подчиненными. — Все тихо, никто даже не пытался прошмыгнуть к вам с незапланированным визитом, — он нервно усмехнулся, совершенно не к месту.

— А Марисса?

— Тэссия не поднималась на верхние этажи вечером.

— Спасибо. Все равно не теряй бдительности.

— Слушаюсь, генерал!

Мангон похлопал Адо по плечу и открыл собственным ключом дверь в квартиру. Что за идиотская идея — эти апартаменты? Кому вообще взбрело это в голову? Чем людей не устраивают частные дома, живя в которых ты хотя бы сталкиваешься с соседями только на улице, а не прямо внутри жилища? А Адо славный малый, старательный. Он как-то обмолвился, что хотел бы пойти в полицию и дослужиться до офицера жандармерии, на что у него были все шансы, судя по тому, что все больше и больше простых людей неблагородных кровей оказывались в числе младших офицеров. Мир менялся, и Илибург менялся вместе с ним, и оттого Мангон чувствовал себя еще более старым и уставшим. Это все генеральский чин, который ему ни по характеру, ни по плечу. Сколько презрения вылил бы на него отец, если бы увидел подтверждение своим опасениям, что его сын бездарен и слаб, что он не справляется с бременем, которое всецело легло на его плечи, и слава Матери, что Эрон Мангон давно на Звездном острове, предается созерцанию Вселенной.

В холле было полутемно. Горел один ночник, заливая все вокруг ровным электрическим светом. Электричество за последние годы почти полностью захватило Илибург, но в ночник все равно была вставлена маленькая твераневая колба — на экстренный случай. Мангон стянул камзол и некоторое время растерянно держал его в руках: обычно дворецкий Нику помогал раздеться и принимал одежду, но сегодня он отпросился: Адо передал ему послание от сестры, что та тяжело больна. Как будто сама Матерь позаботилась о том, чтобы Мангон остался этим вечером один.

Он небрежно бросил камзол на кресло и прошел вглубь квартиры. В ней были широкие коридоры и просторные светлые комнаты, зачастую проходные, и в них хватало похлады и воздуха… что неизменно раздражало Мангона. Он с тоской вспоминал свой кабинет в башне Серого Кардинала, заваленный книгами, свитками, горячо натопленный, пахнущий деревом и средством, которым Раду регулярно приказывала пропитывать деревянные панели от пожара. Забавно, что именно от огня и погиб и кабинет, и замечательная библиотека, и все документы.

Прежде чем запереться в единственной темной и жаркой комнате в этой квартире, которой был его кабинет-гостиная, Мангон прошел на половину жены. Вообще у них не было принято заявляться друг к другу после восьми вечера, разве что речь шла об особом приглашении, но Адриану было важно убедиться, что Марисса спит. Он осторожно повернул ручку ее двери, и та послушно опустилась вниз. Дверь поддалась — не заперто. В полутьме спальни — Марисса всегда засыпала со светильником, выключая его только тогда, когда была в постели с мужем, — Мангон увидел ее спину и завитки темных волос. Плечо мерно поднималось и опускалось. Спит. Адриан прикрыл дверь, у него не было никакой возможности увидеть, что