Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

одного департамента в другой, и снегопад почти скрыл следы на площади, на которой стояли два человека. Денри взял Таню за руки и тоже закрыл глаза, наслаждаясь крупицами времени, когда все как прежде, понятно и радостно. Минуты утекали, забирая с собой их прежние жизни, а они стояли, пытаясь отдалить неизбежное.

— Менив, — шепотом позвал Денри, не открывай глаза. — Я обморожу уши.

— А ты говорил, что шапки нелепы, — хихикнула Таня. — Ладно, пойдем. Ты же знаешь, в какой башне сидит Мангон верно?

— Конечно, нет, — ответил Денри и, предложив руку раненой подруге, повлек ее в первое на пути здание.

Оказалось, что ходить между небоскребами в поисках Адриана Мангона не так просто: расстояния между ними были большими, рассчитанными на то, чтобы не загораживать солнце для соседних зданий. Служащие и охрана неохотно отвечали на вопросы о Великом Совете, не хотели рассказывать, где их искать даже после того, как Денри показывал печать Итари и грозился обратиться драконом.

— Время сейчас неспокойное, молодые люди, — говорила дама в узких очках, — лучше вы всех нас перебьете, нежели дэстора Мангона.

Ее помощница пыталась дозвониться куда-то по большому телефону, висящему на стене. Ей приходилось громко кричать в микрофон, встроенный в корпус телефона, чтобы ее соединили к приемной Мангона, и крепко прижимать круглый наушник, откуда, несмотря на все усилия, доносился визгливый голос: “Я вас не слышу! Вы пропали, я не слышу! Не отвлекайте меня по пустякам!”

— А вы действительно готовы умереть за Мангона? — вкрадчиво интересовался Денри, лениво опираясь на стойку.

— Это моя работа, молодой человек, — поджала губы женщина, ничуть не вдохновленная его белозубой улыбкой с чуть более острыми, чем у нормального человека, клыками. — Не пускать лишних людей к Совету.

— У него печать драконов! — кричала помощница в микрофон.

“Не беспокойте меня больше!” — сдавленно послышалось в ответ.

Таня весело наблюдала за происходящим, и даже ее беспокойство вроде бы ослабело. Она с любопытством осматривала холл, под потолком которого по монорельсам текли бумаги, конверты и сообщения, подвешенные на прищепки. Вот движение одного из рядов остановилось, и на стойку упал пухлый конверт из желтой бумаги.

— И что, если я сейчас достану револьвер, вы будете готовы умереть за Совет? — продолжал допытываться Денри.

— А вы достанете? — невозмутимо подняла бровь женщина за стойкой, но Таня заметила, что она ближе придвинулась к столу, возможно, чтобы нащупать тревожную кнопку.

— Мне просто любопытно, какие настроения царят здесь. Мне все-таки с вами работать, — он продолжал улыбаться, но в тоне его проскользнул холодок. — Ну так что, подскажете, где заседает Великий Совет?

— Идите в Сапфировую башню, пусть они с вами разбираются, — ответила женщина и с размаху влепила на только что прибывший конверт прямоугольную печать.

Сапфировая башня располагалась на другом берегу Лироя и называлась так потому, что окна в ней были голубоватого оттенка. Башню опоясывала мощная лестница с перекладинами вместо ступеней.

— Это для драконов, — пояснил Денри.

В Сапфировой башне о дэсторе Огресе знали, и девушка за ресепшеном, гораздо более молодая и привлекательная, нежели неприветливая тэссия в прямоугольных очках, тут же куда-то позвонила. Появился камердинер в бело-синей форме, спокойный и чопорный, как и полагается государственному служителю, и предложил пройти с ним.

— На лифте мы поднимемся на двадцатый этаж, — сказал камердинер, нажимая кнопку. — Совет сейчас заседает, но они захотели с вами сразу увидеться.

Таня вертела головой, рассматривая панели, которыми были отделаны стены, и мраморные полы, и дорогую мебель, и свежие цветы в вазах. С высокого потолка свисали большие хрустальные люстры, к которым вели толстые скрутки проводов: здание освещалось с помощью дорогого электричества, а не традиционной тверани, что сразу говорило о его статусе. С другой стороны, в Илибурге ее не было пять лет, возможно, за это время электричество полностью вошло в обиход.

Звякнул колокольчик, стрелка над лифтом показала на цифру 1, и камердинер раздвинул решетки, позволяя войти в кабину. Внутри пахло старой бумагой, табаком и чем-то неприятным, как только может пахнуть в узких замкнутых пространствах. Лифт ехал невыносимо медленно, словно восхождение к двадцатому этажу давалось ему с огромным трудом. Было слышно, как где-то наверху надсадно шумел двигатель, натягивая тросы. Камердинер оставался спокойным, Денри был в восторженном возбуждении — все-таки драконы небоскребов и лифтов в обители не строили, а Таня испытывала странную смесь чувств из скуки и волнения. Где-то там, на расстоянии нескольких этажей и коридоров, сидит Мангон и, возможно, слушает чей-то доклад. Таня вдруг ясно вспомнила его безэмоциональное моложавое лицо, и оливкового цвета кожу, и то, как он недовольно хмурит брови. А потом память повлекла ее в те моменты, где он был открыт, весел или чувственен, и, к счастью, стрелка лифта снова звякнула, иначе Таня не могла бы поручиться за то, в какое состояние ее привели бы картины из прошлого.

Двери лифта открылись, камердинер раздвинул решетки, пропуская гостей в длинный светлый коридор, который упирался в широкие двери.

— Зал Советов прямо, дэстор, — сказал камердинер, указывая рукой вперед.

— Я зайду первым, — предложил Денри, вышагивая рядом с взволнованной Таней. — А потом позову тебя, хорошо? Они не знают, что я прибыл не один.

Она просто кивнула. Если бы она открыла рот, из него вырвался бы какой-нибудь невнятный писк.

Камердинер постучал в дверь, и когда из зала послышалось разрешение войти, открыл ее, провозглашая:

— Дэстор Огрес прибыл в Зал Советов!

Он там, за дверью. Мангон. Таня шмыгнула за открытую дверь, спряталась в углу коридора, обмирая от волнения. Чувства, которые пять лет прятались в темных закоулках сердца, вдруг вспыхнули все разом, расправились, переплелись где-то над желудком, отчего он болезненно сжался и грозил отвергнуть скромный завтрак. Таня вжалась в угол между стеной и дверью, прислонилась лбом к прохладной металлической поверхности. Здесь ее не мог видеть даже камердинер, не мог наблюдать позорные мгновения слабости, когда она пыталась взять себя в руки, сгрести остатки смелости и гордости и найти способность снова улыбаться, криво и равнодушно. Таня вскинула взгляд и в щель увидела зал Советов.

Мангон сидел за круглым столом среди своих советников. Таня сразу узнала его, хоть и не видела пять лет. Он отличался от тех драконов, к которым она привыкла в Обители: Адриан, который сейчас занимал место первого генерала и кардинала, родился от обычной женщины и вырос в Илибурге в окружении людей. Под износившейся человеческой оболочкой угадывался взрослый сильный дракон, но все равно Мангон оставался холеным, аристократичным, почти изящным. Таня невольно подалась вперед, будто все её существо стремилось приблизиться к нему,