Росомаха. Том 5 - Андрей Третьяков

— Вы его найдёте, барон? — спросила она. — Паучка?

— Найдём, — ответил я. — Обязательно.

— И тех, кто это сделал?

— И их тоже.

Она кивнула и вышла, оставив нас вдвоём.

— Она хорошая, — сказал я, глядя на Бродислава.

— Хорошая, — согласился он, и я заметил, как его взгляд задержался на двери, за которой она скрылась.

— Ты присматриваешь за ней? — спросил я.

— Присматриваю, — он помолчал. — Она одна здесь. И ей нужна защита.

— Или ты просто хочешь её защищать? — спросил я, и он не ответил.

Вечером, когда солнце уже село и лес за окном почернел, я сидел в своём кабинете в особняке и смотрел на карту, разложенную на столе. Бродислав отметил на ней места, где были посты, где прошли нападавшие, где их следы терялись.

— Они не могли уйти далеко, — сказал он, тыкая пальцем в карту. — У них был контейнер с паучком, а это тяжело. Плюс раненые — мы троих зацепили, они не могли быстро бежать.

— Значит, где-то здесь, — я обвёл круг на карте. — В радиусе десяти километров. Есть там какие-нибудь заброшенные дома, пещеры, укрытия?

— Есть, — кивнул он. — Старая лесопилка, несколько охотничьих домиков, пара землянок. Я уже отправил людей проверить.

— Хорошо, — я откинулся на спинку стула. — Если найдут — не брать без меня. Я хочу поговорить с ними лично.

— Понял, — сказал он.

В этот момент зазвонил мобилет. Я взглянул на экран — неизвестный номер.

— Слушаю, — сказал я.

— Барон Росомахин? — голос в трубке был изменён — низкий, механический, без эмоций. — Мы хотим предложить вам сделку.

— Кто вы? — спросил я.

— Неважно, — ответил голос. — Важно то, что ваш паучок — у нас. Живой. Пока. Если хотите его вернуть, приезжайте завтра в полдень на старую лесопилку, что в десяти километрах от вашей фабрики. Один.

— А если не приеду? — спросил я.

— Тогда паучок умрёт, — голос стал жёстче. — И следующие трое ваших охранников — тоже. У нас длинные руки, барон. Вы это уже поняли.

— Я приеду, — сказал я. — Но если с паучком или с моими людьми что-то случится…

— Не угрожайте нам, барон, — перебил голос. — У вас нет рычагов давления. А у нас — есть.

Связь прервалась.

Я положил мобилет на стол и посмотрел на Бродислава.

— Завтра в полдень, — сказал я. — Старая лесопилка. Они хотят встречи.

— Это ловушка, — сказал он.

— Знаю, — ответил я. — Но у меня нет выбора.

— Я поеду с тобой, — сказал он.

— Нет, — покачал я головой. — Они сказали — один. Если я приеду с кем-то, паучок умрёт.

— Но…

— Брат, — я посмотрел на него. — Я справлюсь. А ты будешь рядом. На расстоянии. Если что — вмешаешься.

Он хотел возразить, но я поднял руку.

— Доверься мне, — сказал я.

Он кивнул.

«Ты уверен, пап?» — спросила Алиска у меня в голове, и в её голосе прозвучала тревога.

«Уверен», — ответил я. — «Они хотят меня видеть. Я покажусь. А потом они пожалеют».

За окном шумел ветер, и где-то в лесу кричала ночная птица.

Вот и посмотрим, чьё кунг-фу сильнее, как говорил один мой коллега по амфиреатру.

Глава 19

От автора: Друзья, я прошу у вас прощения, что пропал так надолго. Проходил ТО в больничке. Сопла поменяли, кардан подточили, инжектор почистили) и отпустили домой. Потихоньку прихожу в себя, так что ловите проду!

Я проснулся затемно, ещё до того, как первые серые лучи начали пробиваться сквозь плотные шторы, и долго лежал без движения, глядя в потолок и прислушиваясь к своим ощущениям. Тело было напряжено, но не от страха — от предвкушения, той особенной, холодной собранности, которая всегда появлялась у меня перед важным боем, когда ставки были высоки, а цена ошибки — жизнь.

Мне было непонятно, почему меня решили шантажировать паучком? Опаснейшая тварь, да и денег может приносить баснословные суммы. Хотят получить выкуп?

Внутри меня, на своём ином плане, тихо и ровно пульсировало присутствие Алиски — она не спала, чувствовала моё состояние и не мешала, только иногда подавала слабые, едва уловимые импульсы тепла, будто говорила: «я здесь, я с тобой, не бойся». Я не боялся, но её поддержка всё равно была приятна.

За окном шумел ветер, и редкие капли дождя стучали по подоконнику — непогода, начавшаяся ещё ночью, не собиралась униматься, и к утру она только усилилась, затянув небо сплошной серой пеленой и заставив деревья в парке жалобно скрежетать голыми ветвями. Октябрь выдался холодным и сырым, и этот холод, казалось, пробирался даже сквозь стены, напоминая о том, что зима не за горами.

Я сел на кровати, свесив ноги на пол, и полминуты сидел так, собираясь с мыслями. Потом встал, подошёл к окну и отодвинул штору. За стеклом было темно — только редкие фонари разгоняли тьму тусклым, желтоватым светом, и их лучи, отражаясь от мокрого асфальта, создавали причудливые, мерцающие узоры.

Сегодняшний день обещал быть сложными явно насыщенным.

Василий встретил меня внизу с таким видом, будто не спал всю ночь — лицо его было бледным, под глазами залегли тени, а руки, когда он наливал чай, чуть заметно дрожали.

— Ваше благородие, — сказал он, ставя передо мной чашку, — вы уверены, что не хотите взять кого-то с собой? Я понимаю, они сказали «один», но…

— Василий, — я перебил его, и он замолчал на полуслове. — Мы это уже обсуждали. Я еду один. Так нужно.

— Но если они вас убьют? — спросил он, и в его голосе прозвучало то отчаяние, которое бывает только у старых слуг, которые любят своих господ как родных детей и боятся их потерять. — Что тогда с нами будет? Что с родом будет?

— Не убьют, — ответил я твёрдо. — Я не позволю. И всегда есть Бродислав, род не зачахнет теперь.

Он хотел сказать что-то ещё, но я поднял руку, и он замолчал, только вздохнул и отошёл, делая вид, что что-то делает.

Я ел не спеша, хотя аппетита не было — организм требовал сил, и