Команда Себека - Злата Заборис

А вместе с тем будто бы уносили с собой и привычную жизнь «Восхода», разделяя жизнь лагеря Гора на до и после.

Глава 46. Выбор

Вернуться после церемонии в отель у меня не вышло. Буквально у ворот ноги развернулись, уводя меня прочь от гостиницы.

Спать не хотелось. Видеться с кем-то – тоже.

Идти. Идти. Идти. Дальше. Дальше. Дальше. Вот и все, на что был способен сейчас мой мозг. На что хватало моего духа и что могло позволить себе тело для сохранения спокойствия.

Впрочем… А было ли спокойствие? Потерянность и душевный раздрай – вот что было. Вот что преследовало меня с самого утра и грозилось обостриться по завершении «похорон».

В таком состоянии меня и поймала Хатхор. Она вышла из-под света фонарей мне навстречу на одной из улиц, заставив удивиться и задаться вопросом.

– Что вы здесь делаете?

Богиня пожала плечами:

– Тебя ищу.

Зачем меня искать – я не понимала. Да и что делать дальше – тоже не понимала.

В голове стояла звенящая пустота, а я стояла, замерев, напротив жены Гора.

Мое подавленное молчание и ночные прогулки она восприняла по-своему.

– Не убегай от «Восхода», – попросила она спокойно. – Ты нужна нам. По-прежнему нужна.

Я сжала зубы.

– Это ведь из-за меня… Все из-за меня…

Глаза Хатхор озадаченно скользнули в мою сторону.

– О чем ты? – насторожилась богиня. – Что из-за тебя?

И я рассказала все. Рассказала, как Тот упрашивал меня отказаться от службы Гору. Как поддержал его идею Бек. И как Тот продолжал меня отговаривать. Как набирало обороты мое несогласие, нешуточно накаляя обстановку. И что из-за него и случилось все, что случилось.

В расуле. И в раздоре между богами.

Сказала про свое упрямство. И про истинную причину его возникновения. Про то, как хваталась за роль мессии, чтобы ощутить собственную ценность. Почувствовать важность в игре.

Но толку…

Я говорила, а в ушах стоял шум.

Нет, роль мессии не привела к моральному удовлетворению. А к бедам – привела. Одними горестями обошлась моя упертость: развалом «Восхода» и неизмеримым чувством вины.

Чего теперь стоил этот бесполезный ярлык? Какой в нем смысл, когда ценой его получения стала смерть Себека? Когда вместе с ним давила на меня вина. Непомерно огромная и гложущая, пронзающая мозг точно тысячей игл.

Виски будто налились свинцом. Чем дальше – тем тяжелее было говорить.

– Если бы я отказалась, если бы не была упрямой дурой… Тото Анатольевичу не пришлось бы… И он не ушел бы! – Губы дрожали, нервно выплевывая слова. Мне потребовалось сделать паузу: нос жадно втянул недостающий воздух. – Вас было бы четверо, и «Закат» не выдвинул бы обвинений. Не было бы тогда этой бойни. И Бек Заевич бы остался бы жив.

Я опустила голову. Духу хватало разве что смотреть на свои ноги.

– Это из-за меня. Из-за моего эго и моего упрямства. Из-за этого он погиб. Я виновата в его смерти. Моя блажь привела к этому. – Фразы отчего-то сами складывались в ломаные предложения, как у Себека. Говорила вроде бы я. Но казалось, говорит он. Точно он все еще был жив. Точно его проекция была в моем теле и это он вещал сейчас моими губами.

Если бы… Если бы это действительно могло быть так…

Пальцы судорожно сжались в кулаки. Сжались вместе с ними и веки, за чернотой скрывая от меня мир.

Хотелось повернуть время вспять. Хотелось кричать. Громко. Сильно.

Сильнее, чем в расуле… Черт… Да лучше бы Тот добился своего! Лучше бы сделал меня уязвимой и сохранил свое место в «Восходе». А вместе с ним спас бы жизнь Бека Заевича…

– Глупость, – разбила череду моих спутанных объяснений Хатхор.

Слова ее прозвучали отрывисто. Хлестко.

– Винить себя… Что же… Мы все начинаем заниматься этим, потеряв кого-то.

Как будто рассказ мой совсем не удивил богиню. Более того – был предсказуемым.

Хатхор вздохнула:

– Поверь мне, каждый из нас сейчас думает: «Что же я сделал не так?» И ищет в своих ошибках причину случившегося. Искать свою вину в утрате близкого – нормально. И находить ее порой – тоже нормально.

В ее голосе промелькнули ноты сарказма:

– Но ты, милая, явно берешь на себя лишнее.

Я открыла глаза и непонимающе покосилась на нее.

– Во-первых, – вздохнула богиня, демонстративно загибая на протянутой ладони мизинец, – ты не несешь ответственности за дурь Тота. Каждый свой поступок, каждый свой выбор он сделал сам. – Он, – Хатхор затрясла рукой с согнутым пальцем, – не ты. И ответственность за это лежит на нем. Не на тебе.

Богиня прервалась и закатила глаза. А потом продолжила:

– Оправдывать его поступок в расуле – дичайшая дичь. И уж тем более винить за него себя. Это все равно что снимать вину с насильника и перекладывать ее на жертву. – Взгляд Хатхор вновь обратился ко мне. – Во-вторых, – безымянный палец оказался загнут рядом с мизинцем, – откуда нам знать, что при Тоте «Закат» повел бы себя иначе? Где гарантии, что, явись мы к вратам все вчетвером, они не нашли бы иного повода напасть на нас?

Богиня сощурилась.

– Вся эта их идея с явлением богов лично… Такие требования редко обходятся без подвоха. И если они уже запланировали сражение с нами, наличие Тота их бы не остановило.

Средний палец лег рядом с безымянным. А следом и указательный.

– Добавь к этому бесчестие Сета, напавшего со спины, и выбор самого Бека, пожелавшего присутствовать там лично, хотя ничто с начала битвы не мешало ему переселиться в своего фантоша.

Четыре загнутых пальца оказались перед моим лицом.

– А теперь расскажи мне, – произнесла богиня, чеканя звуки, – где во всем этом твоя вина?

Доводы ее звучали убедительно, но сомнения не утихали. Ощущение причастности к трагедии не отпускало, сколь бы разумно ни выглядели ее слова. Поверить в то, что этот страшный клубок событий начался не с истории с мессией и что во всем случившемся не было абсолютно нигде моей вины, не выходило.

Слова Хатхор казались правильными, расставляли по местам все акценты и факты. И в то же время я чувствовала в них долю нарочитого утешения. Вот только что именно богиня пыталась развеять – мою скорбь или вину, – понять не выходило.

Помолчав, я проговорила:

– И все равно. Тот был прав: мне следовало отказаться. Я не лучшая кандидатура в мессии.

С губ богини любви сорвался горестный и недовольный смешок.

– А кто лучшая? – поинтересовалась она. В ее голосе проскользнула усталость. – Анка? Тота нет, и пройти его команду она не сможет.