Я есть Закон! - Алексис Опсокополос

Мужичок смерил её пренебрежительным взглядом с ног до головы.

— А ты мне просто не нравишься! — с откровенной издёвкой и вызовом бросил он, упиваясь своей крошечной властью.

[ УЩЕМЛЕНИЕ ПРАВ ]

В моей груди вспыхнула искра Ядра Истины, реагирующего на несправедливость. Я вклинился между самодовольным начальником охраны и девушками.

— Ваши личные симпатии не имеют ни малейшего юридического значения! — произнёс я, нависая над мужичком.

Тот отшатнулся, а два знакомых мне охранника благоразумно сделали шаг назад, помня, что я пришёл с важным гостем, размахивающим золотой картой.

— Ты ещё кто такой? — огрызнулся мужичок. — У нас фейсконтроль! Клуб — частная собственность. Мы можем отказывать во входе, не называя причины! Право заведения!

— Это вам так только кажется в силу вашей правовой неграмотности, — сказал я. — На самом деле, согласно статье четыреста двадцать шесть Гражданского кодекса Российской Федерации, деятельность ночного клуба признаётся публичным договором. Вы, как коммерческая организация, не имеете права оказывать предпочтение одному лицу перед другим. А часть третья той же статьи прямо гласит: отказ от заключения публичного договора при наличии возможности предоставить услуги — не допускается. Дискриминация потребителей категорически запрещена. Девушки трезвы, опрятны, общественный порядок не нарушают. Ваш отказ незаконен.

Мужичок захлопал глазами, пытаясь переварить обрушившийся на него поток юридических терминов. Поняв, что на поле Гражданского кодекса он бит, он попытался ухватиться за последнюю соломинку.

— Э-э… а у нас ограничение по возрасту! — заявил он. — Вход строго с двадцати одного года! А они выглядят…

— Эй, упырь! — блондинка не стала ждать, пока он закончит фразу, она молниеносно выхватила из сумочки паспорт и раскрыла его прямо перед носом мужика. — Мне двадцать шесть! Съел?

Мужичок открыл рот, закрыл его, перевёл беспомощный взгляд на охрану, но те лишь пожали плечами — связываться со мной им явно не хотелось.

— Но выгляжу я на восемнадцать, да, — произнесла девушка, решив вдруг пококетничать.

Пока начальник охраны думал, что ещё выдать, я галантно отступил в сторону, указывая рукой на открытые двери, и сказал:

— Прошу вас, дамы!

Девушки с победоносным видом прошли мимо сникшего мужичка в водолазке. Я последовал за ними, ощущая приятное покалывание в груди — маленькая, но юридически безупречная победа.

[ НАПОЛНЕНИЕ ЯДРА ИСТИНЫ: 0,0087% ]

Уже в фойе, когда грохот музыки стал громче, девушки обернулись и блондинка, лучезарно улыбнувшись, произнесла:

— Спасибо! Ты его просто размазал! Настоящий герой!

— Всего лишь юрист, защищающий законность, — скромно, но с достоинством ответил и, повинуясь внезапному социальному импульсу и вспомнив хвастовство Манькова, добавил: — Приглашаю вас присоединиться к нашему столику. Мы с моим руководителем сидим в VIP-зоне. У нас есть карта, дающая пятьдесят процентов скидки на еду и семьдесят процентов — на весь бар.

Я произнёс это абсолютно серьёзно, считая такую экономическую выгоду весомым аргументом для совместного времяпрепровождения. Блондинка же на секунду замерла, а затем запрокинула голову и заливисто расхохоталась. Что её так развеселило, я не понял.

— Ну ты даёшь! — сквозь смех выдавила она. — Меня ещё никогда в жизни не клеили на скидку! Это что-то новенькое!

Она отсмеялась, поправила причёску и, повернувшись к своей молчаливой подруге, спросила:

— Что скажешь, Маш? В благодарность за то, что он так красиво провёл нас в клуб, мы можем помочь этому милому молодому человеку справиться с парой-тройкой коктейлей?

Брюнетка Маша медленно смерила меня долгим, оценивающим взглядом своих тёмных глаз. На её губах заиграла лёгкая, интригующая улыбка, и она ответила приятным бархатным голосом:

— Можем.

Блондинка тут же подмигнула мне и сказала:

— А ты ей понравился! Веди к столику, спаситель!

Я подвёл своих новых спутниц к нашему столику. Олег Борисович, до этого скучающе разглядывавший меню, поднял голову и буквально онемел. Его глаза округлились, а челюсть слегка отвисла.

— Ты же… ты же только позвонить вышел… — выдохнул шеф, переводя ошарашенный взгляд с меня на двух эффектных девушек, затем его лицо расплылось в широченной счастливой улыбке, и он добавил: — А тут такое! Ай да Таранов, ай да красавец! Ты растёшь в моих глазах прямо на глазах! Прошу прощения за каламбур.

— Олег Борисович, позвольте представить. Это Мария, — представил я брюнетку, а затем перевёл вопросительный взгляд на её подругу, имя которой до сих пор так и не узнал.

— А я Алёна! — звонко представилась блондинка, по-хозяйски усаживаясь на кожаный диван рядом со мной.

Маша грациозно опустилась на свободное место рядом с Маньковым.

— Очень приятно, девушки! Просто очарован! — шеф мгновенно включил режим галантного кавалера. — Но за такое чудесное знакомство надо немедленно выпить!

Он властно поднял руку, подзывая официанта. Заказ был сформирован стремительно и без долгих раздумий: два сложных авторских коктейля с зонтиками для дам и чистый, выдержанный виски со льдом для нас с шефом. Официант понятливо кивнул и растворился в толпе.

Я почувствовал внутреннее напряжение. Мой разум отчётливо понимал физиологическую суть процесса: алкоголь — это яд. Этанол, разрушающий когнитивные функции и ведущий к потере самоконтроля. Пить мне категорически не хотелось. Да ещё и после того, как я видел, что алкоголь сделал с Вовчиком.

Но с другой стороны, я оказался в заложниках у незыблемых традиций аборигенов. Отказаться выпить с начальником после первого крупного коммерческого успеха, да ещё и в компании двух дам, означало нанести им всем тяжёлое социальное оскорбление.

Алёна, заметив моё лёгкое замешательство, наклонилась ближе и игриво толкнула меня локтем в бок.

— Эй, спаситель, ты чего притих? Выпить надо однозначно! — она лукаво прищурилась. — Грех не отметить спасение двух беззащитных девушек от злобного фейсера. Тем более, когда у нас такая потрясающая скидка на бар!

Я мысленно вздохнул и принял взвешенное, компромиссное решение: одну порцию этого яда мой молодой, здоровый метаболизм переварит без критических последствий. Ну, возможно, две, растянутые на весь долгий вечер. Три — это абсолютный, железобетонный максимум. Ни каплей больше. В памяти ещё слишком живо и ярко стоял образ лохматого Вовчика, пускающего слюни на продавленный диван в состоянии алкогольной комы. Терять человеческий облик я не собирался.

Официант материализовался у столика с поразительной для такого шумного места скоростью, проворно расставляя перед нами