Золото Шиммельхорна - Реджинальд Бретнор

сказала Ксорксан. — Просто приведите его к нам сюда перед тем, как мы улетим. А сейчас вы ведь наверняка останетесь на обед? Мы не можем позволить вам вот так поспешно уйти после всего, что вы для нас сделали!

— Йа останусь на обед. Фы хороший пофар, прямо как Мама. Мошет быть, когда-нибудь я прибуду на Джекем и навещу вас.

Ксорксан потащила их обратно в столовую.

— Мы действительно должны отпраздновать! Я открою бутылку джекемского вина — она у нас почти последняя. — Она занялась приготовлением обеда на примыкающей кухне, пока Папа Шиммельхорн рассказывал Зонгтуру о своих сомнениях и опасениях по поводу собственного возвращения к принцессе.

— Я думаю, — сказал Зонгтур, — что вам не о чем беспокоиться. Если она влюблена в вас — особенно когда узнает, кто мы такие на самом деле, и увидит, как взлетает наш корабль, — то почему-то не думаю, что после этого у вас возникнут какие-либо проблемы.

— Фзлетает? — Папа Шиммельхорн был изумлён. — Но как… как фы фзлетите до того, как они раскопают фсе эти камни, скалы унд фсё остальное?

— Без проблем, — ответил Зонгтур. — Корабль просто раздвинет всё это в стороны.

За обедом они разговаривали о планетах друг друга, о мире больших женщин и о других любопытных местах, которые посещали джекемзиги. Они ели жареного ягнёнка и закончили замечательным десертом, который Ксорксан приготовила по собственному рецепту. Они пили знаменитое вино Джекема, которое Папа Шиммельхорн не счёл слишком хорошим.

Затем, как раз когда они заканчивали, пронзительно затрещал зуммер, и на стене загорелся один из семи красных огоньков.

— Ну надо же! — произнёс Зонгтур. — Это главная дверь, где они оставляют жертвы. Интересно, чего они хотят.

— Могу себе предстафить! — несчастным голосом ответил Папа Шиммельхорн. — Это принцессин преследует меня!

Зонгтур мягко похлопал его по спине, чтобы успокоить.

— Просто идите со мной, — сказал он, протягивая ему шлем. — Мы встретим их, и я всё объясню... Дорогая, — крикнул он Ксорксан, — включи мою симфонию, один из самых драматических фрагментов, но не слишком громко — по крайней мере, сначала.

Хорошо упорядоченную жизнь выдающихся швейцарских банкиров редко нарушают такие существа, как минотавры, или даже их точные подобия. Поэтому когда Готфрид Румплер впервые увидел Зонгтура, он думал только о безопасности своей Филиппы, равно как и она — о его собственной, что красноречиво свидетельствует об эффективности любовного зелья Хамфри. Жалея, что не взял с собой свой «Зиг-Нойхаузен»{19}, он попытался заслонить её своим телом.

Она попыталась сделать то же самое с ним. Но этот манёвр всего лишь ещё немного приблизил их к Минотавру. Сарпедон Мавронидес, который всю свою жизнь знал, что Минотавр находится там, но никогда его не видел, застыл на месте от ужаса. Только Мама Шиммельхорн сохраняла самообладание.

Точно так же, как и её муж, она сразу же узнала джекемзига.

— Што за глюпости! — воскликнула она. — Он не Минотафр. Он с планеты Джекем, далеко отсюда. Они ошень цифилизофанные, унд йа фстречала его родстфенникофф на Бетельгусе. И он не держит Папу в когтях.

В этом она, конечно, была совершенно права, так как Зонгтур просто дружески держал Папу Шиммельхорна под руку.

Момент первого узнавания пришёл и ушёл. Её глаза сузились.

— Но на нём ше нет штанофф! — строго заметила она. — Мошет быть, это грязный старик джекемзиг? — Она заметила странный наряд своего мужа. — Унд што это такое? Папа ф греческом обезьяньем костюме? Унд без нишнего белья, только маленькая юпка? — Она двинулась на него, держа зонтик наготове. — Джекемзиг без штанофф, а ты без нишнего белья! А ну-ка иди сюда сейчас ше. Йа одолшу тебе сфою шаль, штоб ты фыглядел прилично. Только погоди, пока мы фернёмся домой. На этот раз йа тебя проучу.

Папе Шиммельхорну потребовалось всего несколько мгновений, чтобы оправиться от первоначального шока, и тогда он c одного взгляда оценил всю ситуацию. Он увидел свою жену — чёрное платье, чёрный зонт от дождя и всё прочее. С замиранием сердца он узрел свою принцессу, цепляющуюся за Готфрида Румплера и смотрящую на него с выражением, теперь уже слишком, слишком знакомым. Он понял, что больше не является принцем с принцевыми привилегиями, и сразу догадался, что Мама Шиммельхорн встретила Хамфри, конфисковала оставшееся любовное зелье и использовала его с максимальным эффектом. «Что ж, — подумал он, повеселев, — может быть, это унд к лучшему. Иначе сейчас, когда на мне только маленькая юбка, чтобы прикрыться, унд Мама здесь... — Он содрогнулся при этой мысли. — Во всяком случае, теперь я сорвался с крючка принцессин».

Послушно, с глуповатой ухмылкой, он подошёл к Маме Шиммельхорн, взял шаль, которую она ему сунула, и скромно завернулся в неё.

Прежде чем он успел что-либо сказать, заговорил Зонгтур.

— Мадам, — прогудел он на бетельгусском, — я Зонгтур, композитор. Как я понимаю вам известно, что я уроженец планеты Джекем, и нахожусь на этом диком острове уже почти пять тысяч ваших лет.

— Ну, — отрезала Мама Шиммельхорн, — фы, по крайней мере, могли бы надеть штаны. На Джекеме люди так не ходят. Фашей шене это бы не понрафилось.

Зонгтур признал, что она совершенно права — его жена решительно это не одобряет. Затем он объяснил, что, вопреки своей воле, он подыгрывал тому, чего ожидали от него туземцы Малого Палеона, и это, казалось, их заводило.

Мама Шиммельхорн окинула взглядом мужа. Проницательным взглядом она посмотрела на доктора Румплера и фройляйн.

— Йа сдесь фсего один день, — сказала она, — но уше фсё понимаю. У меня нет другой шали, иначе йа бы одолшила её фам. Мошет быть, фы сумеете открыть парасолю унд дершать её перед собой.

Она протянула ему зонтик, и он принял его.

— А теперь, если фы подошдёте, йа перефеду, штоб фсе знали, што фы гофорите.

Она быстро изложила то, что знала о джекемзигах. Зонгтур зарокотал. Она переводила.

— Он гофорит, фы устанете стоять сдесь. Гофорит, почему бы нам фсем не пойти обратно фнутрь его дома, который яфляется космическим кораблём, не фыпить фина, унд не фстретиться с его шеной?

Фройляйн и её любовник, уставившись на неё с открытыми ртами, заколебались.

— Вы… вы уверены, что это безопасно? — спросил доктор Румплер. — Даже… даже если они вовсе