Золото Шиммельхорна - Реджинальд Бретнор

— Сама иди ищи его! Старого ублюдка не было целых два дня. Пусть себе теряется, сколько влезет!

— Понюхай у двери! — приказала Мама Шиммельхорн. — Нечего просто стоять унд кричать «Мяу!».

Густав-Адольф пожал плечами.

— Ой, да какого чёрта! — пробормотал он. — Ладно, я попробую, но только один раз.

Он тщательно обнюхал края двери. Внезапно, задрав хвост пистолетом, он повернулся кругом.

— Мрррау!

— Так-то! — сказала Мама Шиммельхорн. — Папа фнутри! Открыфайте дферь, унд мы его фыташшим.

Никто, казалось, не горел желанием это делать.

— Фы испугались этого, как его там, Минотафра? — насмешливо спросила она, размахивая зонтиком. — Ну тогда йа пойду сама!

Готфрид Румплер, чьё мужское достоинство было задето, выступил вперёд.

— Фрау Шиммельхорн, — заявил он, — мы пойдём все.

— Мой Готфрид! — прошептала фройляйн. — Ты настоящий герой, Арнольд фон Винкельрид{18}, Вильгельм Телль! Я горжусь тобой. Сарпедон, ключ!

Сарпедон Мавронидес вытащил его. Без малейшего энтузиазма он отпер дверь и толкнул её. Мама Шиммельхорн шагнула внутрь.

— Ну, — прокомментировала она, — по крайней мере, фнутри приятно унд прохладно.

Они встали там вместе с ней. Фройляйн громко воззвала на архаичном греческом языке, прося Минотавра внять их мольбам, выйти и отпустить бедного старика, который по полному неведению забрёл в его убежище.

Ответа не последовало, и через несколько минут Мама Шиммельхорн объявила, что идёт дальше.

— Фсё, што нам надо делать, — это идти за Густавом-Адольфом, — заявила она. — Он будет знать, куда.

— Н-но, фрау Шиммельхорн, — вмешался его превосходительство, — как же мы найдём дорогу обратно?

Она оглядела его с ног до головы.

— Для вумного банкира, герр Румплер, фы слишком глюпый. Йа принесла катушку ниток. — Она протянула её ему. — Фы прифяшете её здесь, унд когда мы захотим фыйти обратно, у нас не будет с этим проблем.

Фройляйн, которой это напомнило о Тесее и Ариадне, покраснела и ничего не сказала.

Они осторожно шли по Лабиринту, заглядывая в его ветвящиеся переходы. Вдруг Мама Шиммельхорн остановилась.

— Слюшайте! — прошипела она.

Они замерли. Прислушались. Из самых недр Лабиринта доносилась какофоническая музыка, которая так часто наводила ужас на крестьян Малого Палеона, и она становилась всё громче.

И вдобавок к этому, они услышали звук тяжёлых шагов, отдававшихся эхом от стены к стене и угрожающе приближавшихся.

Удерживаемые Мамой Шиммельхорн, они не сдвинулись с места. Невозможно было определить, откуда доносились шаги. Но они приближались, всё ближе, ближе...

Внезапно фройляйн вскрикнула.

— Смотрите, смотрите! — завопила она. Их взгляды последовали за её пальцем, испуганно указывающим на вход в один из коридоров, где вырисовывалась огромная фигура. — Вот он! Это Минотавр! Он... он схватил бедного герра Шиммельхорна! Он держит его в своих когтях!

XI. Ушедший, но не забытый

Когда Папа Шиммельхорн выронил копьё при первом взгляде на Минотавра, это произошло отнюдь не от страха. Это случилось от чистого изумления, ибо он мгновенно понял, что уже видел Минотавра раньше — его самого или его брата-близнеца — во время своего плена на Бетельгусе Девять. Ему показывали его полноцветное изображение в книге, написанной очень простым языком для мужчин и отсталых детей под названием «Странные существа других звёздных систем». Это воспоминание столь же отчётливо вызвало в памяти описание, сопровождавшее иллюстрацию: «Рост более десяти футов, невероятное долголетие, ужасающий внешний вид, но при этом исключительная преданность эстетическим идеалам и занятиям».

— Но... но ты не Минотафр! — с немалым облегчением выкрикнул он на бетельгусском языке. — Ты джекемзиг!

Громкие слова разнеслись эхом по Лабиринту, и Минотавр тут же прекратил свой рёв. Он опустил свои огромные ручищи и вытаращился на незваного гостя.

— Как-как? Что такое? — прогрохотал он на том же языке. — Невероятно! Вы говорите на цивилизованном... ну, почти цивилизованном языке планеты больших женщин!

— Йа, — сказал Папа Шиммельхорн. — Мама, йа унд Густав-Адольф были украдены большими женшшинами. Йа расскашу фам обо фсём...

— О, вы должны! Обязательно должны! — Минотавр был весьма взволнован. — Я ужасно рад. Да я не слышал этого языка уже... дайте-ка вспомнить, более четырёх тысяч пятисот ваших лет.

— Фы хотите сказать, што находитесь здесь так долго? — не поверил своим ушам Папа Шиммельхорн. — Унд софсем один? Как грустно! Фсё это фремя без единой леди-джекемзига!

Выражение лица Минотавра изменилось. Его черты действительно были бычьими, но любой мог был понять, что он является продуктом независимой эволюции, а не отпрыском уступчивой царицы и влюблённого быка. Он улыбнулся, обнажив свои зубы плотоядного существа.

— Дорогой мой друг, — прогрохотал он, — мне вовсе не было одиноко. Моя жена была со мной. Я просто не давал местным жителям узнать о ней. Видите ли... Кстати, вы одеты так, как одевались они, когда мы только прибыли, но надеюсь, вы ведь не один из них?

— Найн, — ответил Папа Шиммельхорн. — Йа шфейцарец, а теперь шифу ф Соединённых Штатах. Это ошень далеко отсюда.

— Что ж... — Минотавр покачал головой. — Они ужасно примитивны и жутко неотёсаны. Сначала я пытался войти с ними в контакт, но всё, что они делали, — это убегали и приносили мне человеческие жертвы. Представляете? Им потребовались века, чтобы понять, что мы, джекемзиги, не едим других разумных существ, даже если они не очень-то разумны. Они приняли меня за какое-то подобие божества, судя по их поведению — за бога плодородия. Моя жена была бы страшно смущена, вот почему её не видно. — Он посмотрел на своё собственное внушительное мужское достоинство. — Обычно я не хожу в таком виде, — добавил он, — и моя жена это осуждает, но на туземцев это действительно производит впечатление, и, в конце концов, все эти годы они снабжали нас провизией.

— Боги из открытого космоса! — изумился Папа Шиммельхорн. — Герру фон Дэникену следофало бы об этом узнать!

— Можно было бы подумать, что спустя почти пять тысяч лет они могли бы усвоить, что мы просто разумные существа, а вовсе не боги, верно? Но боюсь, они безнадёжны. После того как мы высадились, они начали строить этот Лабиринт, чтобы держать нас в нём — и поверь мне, мы были только рады этому! — Он вздохнул.