Золото Шиммельхорна - Реджинальд Бретнор

Готфрид Румплер посмотрел на неё и — по крайней мере, на время — совершенно забыл, что они с ней только что потеряли устройство, способное перевернуть все финансовые карты мира.

А Сарпедон Мавронидес, хоть и всё ещё был потрясён событиями дня, знаками приказал лакеям взять чемоданы доктора Румплера и пошёл за ними.

Что касается Мамы Шиммельхорн, то она попросила ещё немного чаю и шнапсу, которые София вскоре ей принесла. Затем, обнаружив, что спать ей на самом деле не хочется, сначала попыталась разбудить Хамфри и рассказать ему волнующие новости, но обнаружила, что он спит слишком крепко, и в итоге рассказала всю историю Густаву-Адольфу, заодно сообщив ему, что завтра у него будет очень ответственная работа — найти Папу.

— Грязный старикашка! — сказала она. — Гофорю тебе, Густав-Адольф, йа уше приготофила ему хорошую баню по пофоду этой принцессин. Если зафтра йа найду его с ишшо одной голой женшшиной — тогда йа его прибью!

Она огляделась. Внезапно она заметила, что в её отсутствие кто-то принёс джинсы Папы Шиммельхорна, его трусы в горошек, туфли, носки, и разложил их на кровати. Мама нахмурилась. Она проверила шкафы и ящики комода.

— Как странно! — сказала она. — Фся его одешда здесь. Интересно, ф чем ше он тогда ушёл?

И легла спать, беспокоясь не о безопасности своего мужа, а о том, что он может вытворить, будучи совершенно голым.

Мама Шиммельхорн проделала долгий путь и очень устала. Она крепко спала до начала девятого, пока Густав-Адольф не разбудил её, просясь выпустить его сделать свои дела. Она открыла ему дверь, проверила, как там Хамфри, просто чтобы убедиться, что с ним всё в порядке, и приняла долгую, освежающую ванну. Затем увидела возле кровати кнопку звонка и нажала на неё. Вскоре появилась служанка, и Мама заказала завтрак: бекон, два яйца всмятку, круассаны, чай и фруктовый сок. Вместе со всем этим служанка принесла записку от фройляйн, написанную накануне вечером. Она умоляла фрау Шиммельхорн не тревожиться понапрасну, сообщала, что прилагаются все усилия, чтобы найти её мужа, а также о том, что она и его превосходительство герр доктор Румплер будут ждать её на обеде в полдень в своих апартаментах. После этого, если герр Шиммельхорн всё ещё не будет найден, они все присоединятся к поискам.

Мама Шиммельхорн расслабилась. Она получала удовольствие. Позавтракав и одевшись, достала Хамфри из его отделения, разбудила его капелькой медового бренди и рассказала ему обо всём, что произошло.

Как она и предвидела, он был в восторге.

— Воистину, — воскликнул он, — одной проблемой меньше. Возможно, этот швейцарец — ибо большинство из них мужи великого благоразумия — отвадит её от диких языческих обычаев. Пойдёмте же, добрая и благородная леди, выпьем за это — и за благополучное возвращение вашего супруга!

Он поднял свой напёрсток. Мама Шиммельхорн подняла чайную чашку. Они выпили.

— А теперь, — сказал Хамфри, — прошу вас, верните меня в мою бутыль, ибо я охотно отдохнул бы эти часы, дабы сегодня вечером, когда вы вернётесь, быть может, с мейстером Шиммельхорном, у меня хватило сил разделить вашу радость и выслушать повесть о том, какие приключения — уповаем, что это будут не злоключения! — постигли его.

Неохотно она исполнила его просьбу, затем скоротала время, сочиняя открытки миссис Хундхаммер, миссис Лаубеншнайдер и ещё нескольким подругам, сообщая им, что Папа вёл себя очень скверно, и что она обо всём доверительно расскажет им, как только вернётся. К открытке миссис Лаубеншнайдер она добавила постскриптум, что благодаря её прекрасному ошейнику от блох Густав-Адольф смог загрызть крысу-чертяку без всякого вреда для себя.

Ниоба пришла забрать её, и они пошли по коридорам замка. Ниоба посматривала на неё с любопытством, но не осмеливалась задавать вопросы. Фройляйн и его превосходительство ждали её — или, по крайней мере, были там, сидя рядышком на кушетке, держась за руки, полностью поглощённые друг другом.

«Ну-ну! Настоящая любовь! — сардонически подумала Мама Шиммельхорн, когда Ниоба доложила о её прибытии. — Два маленьких неразлучника — как мило!»

Фройляйн и его превосходительство очнулись при её появлении. Они встали, чтобы поприветствовать Маму. Готфрид Румплер церемонно усадил её. Она благосклонно приняла маленький бокал вина.

Обед прошёл гладко, пока она развлекала их историями о своих путешествиях и необычайных приключениях с Папой, прекрасно понимая, что они слишком заняты любовными играми под столом, чтобы слушать её.

Наконец десерт был подан и съеден. Кофе был подан и отпит. Мама Шиммельхорн откинулась на спинку стула.

— Фы ничего не слыхали про этого Каспара Гансфляйша? — поинтересовалась она.

На мгновение их лица помрачнели. Они ответили, что нет.

— И не нашли Папу?

Они посмотрели на неё. Торжественно, с бесконечным сожалением, оба покачали головами.

Она встала.

— Ладно, — сказала она, — Папу мы найдём. Йа фозьму Густава-Адольфа, унд мы пойдём фсе фместе.

— Дорогая фрау Шиммельхорн, — нерешительно ответила фройляйн, — на всём острове осталось только одно место, где мы не искали — это Лабиринт Минотавра. Никто никогда не входил в него и... и не выживал в нём, или, по крайней мере, не выходил оттуда в здравом уме. Если герр Шиммельхорн действительно вошёл туда — о, у меня сердце разрывается, что я вынуждена говорить вам это! — то нет никакой надежды, что мы найдём его живым. Никакой, никакой!

— Фы не знайт Папу так, как знаю его йа, — сказала ей Мама Шиммельхорн. — Йа фозьму Густава-Адольфа. Он сразу поймёт, есть ли Папа там фнутри.

Фройляйн и её возлюбленный обменялись взглядами. Каждый без слов передал другому мысль, что, пожалуй, лучше ей потакать.

— Конечно, — сказала фройляйн. — Я велю Исмаилу подогнать универсал. — Подняв трубку, она отдала распоряжения. — Доктор Румплер проводит вас до вашей башни и приведёт обратно.

Несколько минут спустя в сопровождении Сарпедона Мавронидеса они уже ехали к кургану Лабиринта, к Вратам жертвоприношений, и если бы Папа Шиммельхорн мог видеть их, то решил бы, что процессии, которые они с принцессой возглавляли в своей колеснице из золота и слоновой кости, были гораздо более живописными.

Они вышли перед огромной бронзовой дверью. Мама Шиммельхорн опустила Густава-Адольфа на землю.

— Ты храбрый, вумный кот, — сказала она ему. — Теперь ты долшен найти Папу.

Густав-Адольф посмотрел на неё снизу вверх и проворчал