Золото Шиммельхорна - Реджинальд Бретнор

class="p1">Пока это происходило, доктор Нимфенбург, который нервно переминался с ноги на ногу и теребил волоски своей аккуратно расчёсанной бороды, взял Готфрида Румплера за локоть и тактично отвёл в сторону.

— Герр доктор! — настойчиво зашептал он. — Позвольте мне предупредить вас! Не имейте ничего — абсолютно ничего общего с этой женщиной, этой принцессой или как там она называет себя в своих заблуждениях. Это классический случай — крайняя форма шизоидно-параноидального расстройства! Она опасна для вас и для самой себя! Говорю вам, её нужно поместить в лечебницу! Изолировать!

Готфрид Румплер посмотрел на него с ужасом.

— Что вы такое несёте? — взревел он, схватив его за плечи и хорошенько встряхнув. Затем, вспомнив, что фройляйн находится в пределах слышимости, понизил голос, но напора не убавил. — Значит, это правда! — прошипел он. — Психиатры все до одного сами сумасшедшие. Нести такую чушь! — Он повернулся и подозвал к себе герра Грундтли. — Герр Грундтли, — рявкнул он, — доктор Нимфенбург нам больше не нужен. Он слишком неуравновешен. Вертолёт немедленно доставит вас обратно на Крит. Позаботьтесь о том, чтобы его посадили на первый же коммерческий рейс до Афин. Также проследите, чтобы его гонорар был выплачен в полном объёме, с небольшим бонусом, гарантирующим его благоразумность.

Доктор Нимфенбург нахохлился, отошёл как можно дальше от Румплера и раздражённо пробормотал что-то насчёт медицинской этики, тайны исповеди и своей профессиональной репутации.

Никто не обратил на него внимания, и Готфрид Румплер, прежде чем повернуться обратно к своей фройляйн, прошептал на ухо герру Грундтли ещё одно указание:

— Слушайте внимательно! — сказал он. — Это дело крайней срочности. Вы должны немедленно связаться с Бригиттой. Скажите ей, что… что я больше не смогу навещать её. Если она заплачет, не обращайте внимания. Просто скажите, что когда она вернётся в Брюссель, ей будет выплачена компенсация, о которой мы давно договорились, со щедрой премией. Вы понимаете?

Герр Грундтли, чьё отношение к высшему руководству швейцарских банков было весьма схожим с отношением Сарпедона Мавронидеса к принцессам, ответил, что прекрасно понял и всё будет исполнено в точности.

Он препроводил доктора Нимфенбурга обратно в вертолёт, за ними последовали пилоты.

Готфрид Румплер вернулся к фройляйн и Маме Шиммельхорн и отвёл их на безопасное расстояние от машины. Вертолёт с рёвом запустил двигатель, лопасти заколотили по воздуху, он поднялся и перелетел через стены замка как раз в тот момент, когда снова появились Мавронидес и его лакеи.

Они бегом пересекли двор, а сразу за ними бежала служанка. Фройляйн уставилась на них.

— Где он? — холодно потребовала она ответа. — Почему вы не привели Гансфляйша?

Мавронидес остановился перед ней, кланяясь, бледный и запыхавшийся. Рядом с ним лакеи разве что не падали на колени; маленькая служанка, растрёпанная после бега, присела в глубоком реверансе.

— Ваше высочество, его там не было. Он тоже исчез!

— Тогда почему вы его не нашли?

— Ваше высочество, мы пытались! Обыскали его комнаты, но увидели там лишь полный беспорядок. Затем обошли крепостные стены. Потом спустились в его лабораторию — и… и… — Он запнулся. — Ваше высочество, я не знаю, как вам это сказать… но машина для изготовления золота тоже пропала!

— Что?! — вскричала фройляйн.

— Её там больше нет, — простонал Мавронидес, — и мы видели следы на полу и в коридоре. Думаю, это следы вилочного погрузчика.

— Вы хотите сказать, — воскликнул Готфрид Румплер, — что он её украл? Это невероятно! Куда он мог её увезти? Как мог вывезти её отсюда?

— Кто-то определённо украл её, ваше превосходительство. Но это не мог быть один только мейстер Гансфляйш. Нет. Вот эта девушка — её зовут София — оставалась совсем одна в замке, пока все мы искали прин… герра Шиммельхорна. Она работала на кухне. Говорит, что слышала, как во дворе садился вертолёт, пока нас не было. Хотя его звук казался намного громче, она подумала, что это вернулись мы, и не придала этому значения. Сказала, что он долго стоял с работающими на холостом ходу двигателями, но поскольку она не обращала на это внимания, то не знает, как долго. А потом он снова взлетел.

— Но кто? — лицо фройляйн превратилось в маску гнева. — Кто бы это мог быть?

— Любовь моя, — отчаянно ответил герр Румплер, — это мог быть кто угодно, с кем вступил в сговор негодяй Гансфляйш — иностранное правительство, террористы или даже гангстеры из Америки. Важно то, что прибор исчез. Они сбежали. Мы не можем поднять шум — сделать это означало бы рассказать всему миру о нашем секрете! Мы узнаем, кто это был, только тогда, когда они начнут разрушать мировую экономику — и мы сами дали им в руки такую силу. Любовь моя, всё пропало!

Она посмотрела на него, и ярость сошла с её лица. Затем подошла к нему и взяла его лицо в ладони.

— Нет, дорогой Готфрид! — страстно заявила она. — Отнюдь не всё пропало — мы никогда не должны так говорить! Мы есть друг у друга. Мы с тобой швейцарские банкиры! Не бойся, мы — как говорят американцы — выкрутимся. Кроме того, завтра мы можем найти герра Шиммельхорна. Он гений, как тебе известно. Возможно, он что-нибудь придумает.

Лицо Готфрида Румплера немного повеселело. Он нежно поцеловал её.

— Мы никогда не сдадимся! — сказал он ей. — Ты права. Мы объединим наши банки! Мы станем самым сильным частным банком в Швейцарии!

— И ты станешь отцом моих сыновей! — пообещала она ему. — Они тоже будут швейцарскими банкирами!

— Штош, — зевнула Мама Шиммельхорн, — теперь пора спать, так што не фолнуйся ты за эту золотую машину. Зафтра фместе с Густавом-Адольфом мы найдём Папу.

— Проводи фрау Шиммельхорн в её комнаты, София, — велела фройляйн служанке, — и посмотри, не нужно ли ей чего-нибудь.

Затем, после того как они пожелали друг другу спокойной ночи, фройляйн снова повернулась к Мавронидесу.

— Сарпедон, — сказала она, — позаботься о том, чтобы багаж его превосходительства перенесли в мои апартаменты, и сделай так, чтобы нас не разбудили слишком рано. Ты вполне можешь начать поиски без нас, я уверена. И Сарпедон, когда мы всё-таки найдём герра Шиммельхорна, я хочу, чтобы ты ему всё объяснил. Сделай это мягко и очень тактично, понимаешь? Насчёт изменений, которые произошли с тех