Золото Шиммельхорна - Реджинальд Бретнор

сделаю это, ваше высочество, пообещаете ли вы никогда не говорить, что это сделал я? И замолвите ли за меня словечко перед ней, когда вернётесь и её гнев утихнет? Чтобы я снова мог пользоваться своей лабораторией без ограничений? Сделаете ли вы эти малости для своего слуги, ваше высочество?

Его высочество, который в тот момент пообещал бы что угодно за ключ от надёжного убежища, пылко заверил, что непременно всё исполнит.

— Тогда подождите секунду, всего одну крошечную секунду! — Мейстер Гансфляйш, едва сдерживая ликование от того, как оборачиваются дела, метнулся по лестнице наверх, поспешно извлёк бронзовый ключ из сейфа и — позволив себе лишь миг злорадного торжества — принёс Папе Шиммельхорну, который принял его со вздохом благодарности.

— Да, да! Мы доставим вас туда незамеченным! Хоть луна и взошла, будет много теней, в которых можно укрыться. Ваше высочество, идите прямо на пляж — вы ведь знаете дорогу?

Папа Шиммельхорн и впрямь её знал, поскольку не раз бывал там с Ники и Эмми.

— Йа, йа! — ответил он. — Эс ист гут! Ночью там никогда никого нет.

— И вы знаете тропу, о которой я говорил, что ведёт к роще?

— Йа, йа!

— Так вот, на самом верху резко поверните налево, сквозь заросли, и прямо перед собой увидите дверь. Отоприте её. Дайте ей закрыться за вами. Там будет темно — когда-то она была часовней отшельника — но вам это не помешает на несколько часов. Утром просочится достаточно света, чтобы вы могли увидеть дверь и снова её открыть.

Он вручил ключ Папе Шиммельхорну, который взял его со слезами на глазах, думая, что Хамфри был неправ, что у этой жабы в голове всё-таки есть драгоценный камень, и что он обязательно скажет ему об этом.

Две минуты спустя, тихо выскользнув через заднюю дверь замка, он уже был в пути.

Дорога заняла у него три четверти часа. Дважды или трижды ему приходилось прятаться в тени: один раз — от парочки влюблённых, слишком занятых друг другом, чтобы заметить его в любом случае, и ещё раза два от пьяных деревенских жителей, шумно пробиравшихся домой. Настолько быстро, насколько это было возможно, он взобрался по тропинке к роще и продрался сквозь тёмные заросли. Там, как и обещал ему мейстер Гансфляйш, находилась дверь, хорошо освещённая луной. Она тоже была металлической, из латуни или бронзы, но, к счастью, меньше той, что предназначалась для жертвоприношений. Папа вставил ключ в скважину. Повернул. Замок запротестовал, но поддался. Он вытащил ключ, вошёл, захлопнул дверь и услышал за спиной тяжёлый щелчок замка. Затем сделал два медленных шага вперёд, в темноту…

Без какого-либо предупреждения ноги его потеряли опору, и он полетел вниз по каменному жёлобу — гладкому, скользкому и почти отвесному. Инстинктивно Папа попытался за что-нибудь ухватиться, чтобы прервать падение. Его руки не касались ничего, кроме отполированного известняка. Затем, так же внезапно, он достиг дна, проскользил ещё футов двенадцать и был грубо остановлен невидимой стеной. Копьё, летевшее следом за ним, ударило его в зад пониже козьей юбки, к счастью, тупым концом.

Минуту или две он просто сидел там, позволяя глазам привыкнуть к темноте, и постепенно увидел, что темнота была вовсе не абсолютной. Впереди мерцало слабое, туманное свечение, исходящее от известнякового потолка туннеля, где он сидел; впереди виднелись разверстые зевы других туннелей, тёмных и неприветливых. Он медленно поднялся. Издалека, жутко отдаваясь от каменных стен, донеслась мешанина жутких звуков, стонов и визгов — как если бы Твитчгиббет со всеми своими большими и маленькими приятелями объединились с самыми отвратительными современными панк-рок группами, чтобы раздвинуть пределы дисгармонии.

Он прислушался. Всё ещё пребывая в шоковом состоянии, огляделся по сторонам. Опасливо подошёл к первому зияющему туннелю, заглянул в него и увидел, что в него открываются другие туннели.

Внезапно он понял, что его предали, и осознал всю ужасающую степень этого предательства.

— Либер готт! — вскричал он голосом героя греческой трагедии. — Йа ф дер Лабиринте!

Его взгляд метался туда-сюда в поисках возможного пути к спасению. Его не было.

И тут, издалека, сквозь какофонию, он услышал звук куда более зловещий, бесконечно более пугающий: тяжёлые шаги, становящиеся всё ближе и ближе, отдающиеся гулким эхом, когда когтистые пальцы ног ударялись о каменные плиты. И вместе с этим звуком раздался другой — ужасный рёв, нечто среднее между рыком разъярённого льва и воем бензопилы.

Он обернулся, пробежал с десяток шагов и осознал тщетность бегства. Шаги и рёв становились всё громче, пока не заполнили собой весь проход.

Папа Шиммельхорн замер. Вытаращив глаза, он уставился в глубь известнякового туннеля.

Появился Минотавр. Сначала он просто вырисовывался, очертания его были нечёткими. Затем Папа Шиммельхорн увидел, что тот действительно выше десяти футов ростом, рогат и ужасающе клыкаст, а его огромные руки подняты, чтобы схватить жертву и сжать её, словно тисками. На нём была массивная перевязь, ярко украшенная драгоценными камнями, и больше ничего, а его мужское достоинство ужасало своими размерами.

Папа Шиммельхорн со всхлипом вспомнил о тех швейцарских копейщиках, что в былые времена сдерживали прославленных рыцарей Австрии и Испании. Готовясь подороже продать свою жизнь, он попытался вспомнить, как они держали свои копья.

Минотавр с рёвом наступал.

Папа Шиммельхорн снова взглянул на него — и копьё выпало из его рук.

X. Пропавший без вести

Почти ничего не зная о лабиринтах и минотаврах, но зато очень хорошо зная собственного мужа, Мама Шиммельхорн ничуть не удивилась и не испугалась известию о его исчезновении, а Сарпедон Мавронидес, сохранив присутствие духа, немедленно предпринял шаги, чтобы — по крайней мере, на время — упрятать её туда, где она не смогла бы ни схлестнуться с принцессой, ни узнать о том, что угрожает Папе.

Он повернулся к ней с глубоким поклоном.

— Милостивая госпожа, — сказал он, — этот остров полон опасностей. Утёсы его высоки и круты, а окружающие воды коварны. Принц — то есть, э-э, ваш многоуважаемый супруг любил гулять в одиночестве при лунном свете...

Мама Шиммельхорн хмыкнула.

...а также заплывать далеко в море, и хотя он человек могучего сложения, мы, естественно, опасались за его безопасность. Но в данный момент вы ничем не можете помочь ни ему, ни тем, кто занят поисками. Могу ли я проводить вас в его башню, в комнаты, которые