Смейся! - Денис Ратманов

Показалась голова зеленого пучеглазого поезда, Наташа и дед двинулись ей навстречу, немного прошли и остановились возле фонаря, потому что сейчас как хлынет поток отдыхающих! Могут и затоптать.

Поезд распахнул дверцы, и люди устремились на перрон. Затарахтели тележки, затопали сотни ног, поднялся гул. Люди обтекали фонарь, а Наташа вглядывалась в лица и увидела Каретниковых раньше, чем они — ее. Точнее, увидела дядю Леню, он возвышался над людьми на полголовы. Вскоре показалась тетя Лора, ведущая за руку приемного сына Яна. Рядом топал Боря, нес под мышкой картины, тревожно оглядывался. Заметил деда и Наташу, просиял, дернул Яна за руку.

Ян потянул за руку приемную мать, тряхнул челкой, закрывающей обожженную часть лица.

Борис разогнался, переполненный желанием обнять деда прям с разбегу, но затормозил, смутившись. Потому что взрослый уже, вон какой вымахал, еще немного, и деда догонит. Всего-то месяц не виделись, а кажется, что он вырос. Или так и есть? Дед правильно истолковал его замешательство, подал руку для рукопожатия, потом привлек его и по-мужски похлопал по спине.

Затем поздоровался с остальными. Ян был младше Бориса на полтора года и отставал в росте, зато опережал его умом. У него не мозг, а компьютерная эта штука, как ее…

— Ну и холодрыга тут у вас, — сказал Ян, поводя плечами. — У нас прям пекло. Самый разгар пекла!

— Тут лето кончилось, — сказал дед. — Так что живите на юге и радуйтесь. Если повезет, в сентябре погода подарит солнечную неделю, а потом начнется жабокряковка до самой зимы. Ничего, еще год-два поработаю, помогу вам и уеду на юг строить дом.

— Ты тут квартиру продай, и там сможешь купить у нового русского дворец, — посоветовала Наташа.

Дед покачал головой.

— Квартира пусть будет. Пригодится кому-то из вас, все-таки тут перспектив для молодежи больше.

Ян принялся взахлеб рассказывать, как они отдыхали в палаточном лагере, он впервые увидел светящееся море! А еще пылевой смерч унес в море палатку вместе с Гаечкой внутри, но ее быстро достали на моторной лодке. Но самый прикол: он страшно выл ночами, пугал детей, а они верили!

Предоставив подрастающее поколение друг другу, дед отошел к Каретниковым, и Наташа услышала:

— Какие прогнозы?

— Пока никаких. Надо обследоваться, — сказала тетя Лора. — Вслепую никто прогнозов не дает. Нам уже отказали в операции в областном центре, сказали, сильно повреждена сетчатка, но здесь все-таки Москва, возможностей побольше, работают светила науки. Если и тут откажут в операции… — она вздохнула.

— Будем надеяться. Такой мальчик толковый!

Боря и Ян болтали, словно они давно не виделись, и Наташа ощущала себя не в своей тарелке. Зачем вообще пришла? Разве что только для того, чтобы исполнить сестринский долг. Да он и не нужен оказался, этот долг…

— Ната, а покажешь ресторан, в котором ты поешь? — дал о себе знать Боря.

— Круто неимоверно! — вертя головой, оценил Ян то ли Наташину работу, то ли московскую многолюдность. Скорее второе.

Его Москва пугала и восхищала одновременно. Как только приемные родители поговорили с дедом, Ян вцепился в тетю Лору как маленький. Насколько Наташа знала, до того, как его дом сгорел, и он попал в семью Каретниковых, Ян жил то ли в небольшом городке, то ли в очень тихом пригороде и никуда оттуда не выезжал. Конечно, столица его дезориентировала.

К метро шагали вместе, потом дороги с Каретниковыми разошлись. Боря подумал немного и спросил:

— Как думаете, у него есть шансы восстановить глаз?

— Кто же знает, — честно ответил дед. — Как здорово, что глаза — парный орган. Природа перестраховалась. Даже если не восстановят, ничто не помешает Яну жить полноценной жизнью.

Боря поделился историей Яна:

— Представляешь, когда в их доме начался пожар, и его дура мать-кошатница спасала кошек, а детей бросила. Сестра сгорела, Яна уже без сознания вытащили.

Наташа слышала это, но все равно повела плечами. Бедный паренек! Другой бы обозлился на весь мир, на всех кошек, Ян нормально живет, нормально общается.

У деда дома (Наташа никак не могла принять его квартирку как свой дом), Боря принял душ и повалился спать, а Наташа открыла песенник и принялась учить «Хуторянку» — люди ее любили и часто заказывали.

Выучила текст, послушала песню на кассете, спела. Потом занялась «Осенним поцелуем» Пугачевой. Старперские песни и никакого удовольствия.

По собственной инициативе она выучила «Розовый фламинго» — хоть что-то современное. Ну а вдруг кто-то прогрессивный заскочит. Ну и на стыке современного и старперского — «Я больше не прошу».

Боря проснулся к обеду. К тому моменту Наташа выучила из рекомендованного Валеруном три песни Пугачевой и застряла на «Women in love» Барбары Стрейзанд.

Пока ей было очень интересно осваивать новое и испытывать на слушателях. Вчера весь день Наташа учила «It’s Raining Men». Раньше она, конечно, слышала эту песню, но не вникала в слова, а теперь ка-ак вникла, как обалдела. Если перевести песню на русский, ее никто слушать не будет, просто заплюют за такое.

Дед прибыл к обеду, и они втроем поехали мажорить в центр, на Красную площадь. Боря вертел головой и радовался, дед гордился внуками, Наташа отбывала повинность и с ужасом озиралась, в каждом седовласом лохматом мужчине видела Андрея и молилась, чтобы он не попался на глаза, и одновременно мучительно желала его увидеть. Приходилось держать себя в руках, чтобы деда и брата не захлестнуло ее эмоциями — не стоит их мучить, пусть наслаждаются моментом.

Наконец нафотографировались на Борин «Полароид» и ушли в Александровский сад запечатлеть себя с гранитным блоком с родным городом, а потом переместились в Макдональдс. Вспомнился поход туда после творческого задания, когда им с Наташей не хватило денег на биг-мак.

Теперь она сидела за чистым белым столиком и ни в чем себе не отказывала.

Боря не удержался, утащил стаканчики в качестве трофеев.

Следующим дед и внуки почтит своим вниманием Старый Арбат с его музыкантами, художниками, сувенирами, цыганами, буддистами, толпами прогуливающихся зевак.

Боря остановился напротив картин, продаваемых с пола, скривил нос, помотал головой и возмутился, отойдя:

— Дилетант! Вы видели, как у него тени ложатся? Вообще как хотят. Фу, попса! Неужели это кто-то покупает?

— А что не так? — Дед, обернувшись, посмотрел на картины (корабль на закате в море, горы и водопад, красавицы эпохи Возрождения) и пожал плечами. — Красиво же