Цвет ночи. Обжигающий неон - Лера Виннер

Он делал все как надо, и, стараясь для Эрики, утверждал собственное на нее право. Его Творение. Его пара.

Она вцепилась в бедра крепче, оставляя недвусмысленные синяки, но не решаясь царапать. Сама подалась вперед, пытаясь взять еще глубже, с силой провела ладонью от бедра до колена и обратно, и Зейн кончил, успев только сильнее стиснуть в кулаке ее волосы, не давая поменять положение.

Яркой вспышкой пришло осознание, что именно так ей с первого раза, там, в переулке, и нужно было. Этого она от него ждала, за это недополученное злилась.

Зейн вовремя опустил глаза, чтобы увидеть, как она отстраняется. Как медленно, без тени показухи и откровенной пошлости, облизывает губы.

В этот раз Эрика сдержаться сумела, и, не давая ей прийти в себя, Зейн подхватил за плечо, толкнул на кровать спиной, сразу принимаясь за одежду.

Движения были чуть неровными, — видимо, слабость все еще не отступила, — но Эрика включилась в процесс раздевания себя с не меньшим энтузиазмом. Потянулась было навстречу, но Зейн уложил ее снова, встраиваясь между разведенных для него коленей.

Заведенная до предела, расслабленная, снова соединенная с ним в одно целое, Эрика была так хороша, что он на мгновение замер, прежде чем поцеловать долго и требовательно.

— Ты потрясающе красивая.

Он выпрямился, не дав ответить или вовлечь себя во что-то большее, и, не отводя взгляда от пылающих зеленью и золотом глаз, расцарапал клыками свою ладонь.

Фредерика, Эрика, — уже без разницы, — особенно любила его руки, и Зейн пустил себе кровь так, чтобы она стекала к запястью и ниже, не попадая под кольца.

Стон, который она издала, почувствовав, кажется, всего на свете стоил.

Кровь Мастера не могла не быть желанной, — самой насыщенной, самой сильной, самой дурманящей.

Она подалась навстречу, и Зейн позволил слизнуть совсем немного, прежде чем отдернуть руку, прерывая ее ради очередного поцелуя.

Это был не совместный импровизированный ужин. Не попытка покормить не выбравшегося сегодня из постели вампира. Он наполнял Эрику собой, вынуждал тянуться, прижимаясь всем телом, извиваться от нетерпения.

Когда ему показалось, что она уже на грани, Зейн погладил ее ладонью, позволил пальцам соскользнуть по густой липкой влаге. Вырывая короткий требовательный стон, неосознанное движение навстречу, но не давая достичь пика. Задержал руку так, и позволил, наконец ей делать что угодно, наглотаться своей крови столько, сколько захочет и сможет.

Эрика остановилась сама. Она всегда превосходно чувствовала собственные пределы.

От адреналина, нетерпения и скручивающего в узел желания ее начинало трясти, и, позволив ране затянуться, Зейн, наконец, лег на нее, тут же оказался зажат в тесном кольце рук и ног.

— Иди ко мне.

То ли приглашение, то ли условный сигнал о том, что это между ними всегда останется по-прежнему — как бы Эрка ни злилась, как бы отчаянно они ни ссорились, он был и оставался самым желанным любовником.

Зейн не заставил ее просить дважды, снова отложил эти игры на потом.

Когда-нибудь потом, когда у них обоих хватит на это терпения…

Он притормозил лишь на мгновение, давая привыкнуть, и сразу начал двигаться — глубоко, сильно, ритмично, но не торопясь.

Эрику было хорошо доводить постепенно, заставлять терять голову от самой мысли, от одной только возможности почувствовать своего Мастера в себе полностью.

Забавы с титулами в постели Зейн находил старыми, неинтересными и пошлыми, и она с ним в этом соглашалась, но это, касавшееся лично их двоих, было для него важно.

Особенно теперь, когда она, даже со скидкой на возраст, воспринималась равной.

Он чуть сменил положение, постепенно увеличивая темп. Услышал, как Эрика горячо и протяжно заскулила.

Вот так было хорошо и правильно.

Зейн обжег ее взглядом, лишь чудом удерживаясь в границах хотя бы минимальной осознанности. Было так хорошо, что хотелось рычать, и этим его задавленным просто из упрямства рыком давилась она.

Удовольствие одного передавалось другому и вдвойне ярко — обратно.

Больше, чем физическая близость.

Больше, чем ментальная связь.

— Ма-а-астер, — она все же простонала это, почти мурлыкнула на ухо без дополнительных просьб.

Едва не потеряв равновесие, Зейн сделал еще одно, последнее, самое верное движение, после которого они кончили вместе.

Наконец так, как должно было быть.

Как не получалось все это время.

Лежа на спине и прижимаясь плечом к ее плечу, он думал о том, что именно этого, оказывается, им не хватало все эти недели. Последний маленький штрих — разделенная кровь, восприятие настолько глубокое, что ярче и полнее просто не бывает.

И без того выходило восхитительно, но именно так вставали на место последние недостающие детали пазла.

Эрика, по всей видимости, была солидарна с ним и в этом, и размениваться на полутона больше не желала. Она пошевелилась рядом, и пошедшая от нее волна счастливого и сытого, абсолютно полноценного и ни с чем не сравнимого удовольствия, заставила приподняться и Зейна.

Он перекатился, прижимая обратно к постели, уперся ладонями в простынь по обе стороны от ее плеч и поцеловал над сердцем, потом чуть выше, постепенно поднимаясь к шее.

Эрка, конечно же, передумала вставать. Тут же откинулась на подушку снова, щекотно провела пальцами по его шее сзади.

Отзывчивая, ласковая, такая открытая, и вместе с тем, не обманывающая себя ни секунды.

— Мистрис Эрика.

— Что?

В ее голосе отчетливо послышалась забавная настороженность, и Зейн улыбнулся, еще раз поцеловал в плечо и поднял голову.

— Ты сказала, что ненавидишь меня и никогда не простишь.

Она не закрылась, но собралась мгновенно. Не настолько, чтобы всерьез разозлиться, но достаточно, чтобы защищаться, если придется. Даже если атака окажется только словесной.

— И?

— Ты понимаешь, каким образом при этом у нас двое общих птенцов?

Эрика посмотрела непонимающе, моргнула, а потом рассмеялась так, что едва не столкнула его с себя. Вывернулась, но руку не убрала, продолжая держаться за него.

— Можешь платить мне алименты, если тебе так будет легче. Но лучше не надо!

— Я и так на тебя работаю.

— Хочешь поиграть на этой теме? — она вскинула бровь, изображая удивление, и от настороженности не осталось и следа.

Что бы ни было до и после, в общей постели они всегда расслаблялись и доверялись друг другу полностью, и это правило никто не собирался менять.

— Почему нет? Кажется, это мы еще не пробовали, — Зейн в очередной раз не дал ей ответить, перехватил в коротком благодарном поцелуе.

— Кстати, — Эрика облизнула губы, снова устраиваясь на боку. — Ты так и не сказал, куда дел моего «птенца».

— Отправил на экскурсию по городским притонам, разумеется, — он