Искра Свободы 3 - Александр Нова

Терзатель забыл про Лиса и взвыл. Лира выдернула оружие, и из открытой раны хлынула кровь, забрызгав искажённой лицо и руки. Девочка с криком ударила снова чуть в стороне от прежнего места.

Монстр взвыл ещё громче и встал на дыбы, пытаясь сбросить Лиру. Но девочка вцепилась двумя руками в кинжал и повисла на нём. Клинок медленно пополз вниз, рассекая плоть Терзателя. Монстр упал обратно на четыре лапы, и Лира не удержалась, слетела. Терзатель наотмашь ударил по искажённой когтями и отбросил в сторону.

Лира отлетела. Ударилась о камни и больше не двигалась. Терзатель заваливался на одну сторону: рассечённые мышцы на спине не позволяли ему нормально двигаться.

Я хотел броситься к Лире, но остановил себя — Терзатель всё ещё стоял на лапах. Всё ещё мог убить всех нас. И если я сейчас отвернусь, если позволю себе хотя бы на секунду взглянуть на Лиру, — возможно, тем самым я оставлю лежать на этих камнях кого-то ещё.

Внутри уже поселилась ярость. Холодная и пустая, в которой не осталось ни плана, ни осторожности, ни здравого смысла. Я рванул вперёд, не думая. Ударил в бок, меч вошёл неглубоко, сантиметров на пять. Терзатель опять отмахнулся лапой, заставляя отступить на мгновение, но я ударил вновь.

Лис подобрал копьё и попробовал попасть в морду, но монстр схватил древко зубами. Силы были несопоставимы, но всё же на некоторое время голова Терзателя замерла на месте, пытаясь вырвать оружие из рук охотника.

Именно в этот момент Селена выстрелила прямо в глаз монстру. Болт вошёл на всю длину древка и пропал в голове.

Терзатель ещё несколько секунд бился, хрипел, пытался встать. Потом тяжело осел на бок, лапы вздрогнули пару раз и замерли. Из пасти потекла густая чёрная кровь.

Я не сразу понял, что мы победили. Я продолжал наносить удары. Только через неколько ударов понял, что рублю труп. Я остановился и окинул взглядом свой отряд. Ни одной раны. Ни у меня, ни у Лиса, ни у Селены. Отделались синяками и ушибами.

Только Лира лежала у стены. Я посмотрел на бесстрашную Лиру, и всё исчезло. Пещера, победа, боль в ушибленных рёбрах — всё стало далёким и неважным. Осталась только маленькая неподвижная фигура у камней.

Я подбежал первым. Когти Терзателя разорвали грудь Лиры до кости. Сквозь разрезы виднелись рёбра. Глаза закрыты. Дыхание — частое, поверхностное, со свистом.

— Селена! — закричал я, хотя девушка уже была рядом. — Спаси её!

Глава 23

Осколки детства

Селена опустилась на колени, её пальцы уже работали: расстегивали сумку, достали бинты и стягивали раны, стремясь остановить кровь.

— Раны рваные, глубокие. Когти зацепили рёбра, возможно, лёгкое задето. Кровотечение сильное, — чётко проговаривала она, не прекращая заниматься Лирой ни на мгновение. — Даже если всё сделаем быстро и как надо, вряд ли она выживет.

— Делай, — отрывисто бросил я, роясь в аптечке. Наконец, пальцы нащупали зелье «Среднего Исцеления (Е)». Жидкости во флаконе показалось нелепо мало в сравнении с тем количеством крови, которое уже успело впитаться в бинты и каменную пыль. — Селена, как человеческая алхимия действует на искажённых?

Девушка на секунду замерла. Взгляд метнулся на флакон, потом на бледное лицо Лиры, и Селена сжала губы.

— Не знаю, — честно ответила она. Голос оставался спокойный, но в нём слышалась усталость, какая бывает у тех, кто привык говорить правду, даже когда она горькая. — Она же для людей. На искажённых я никогда не пробовала и не слышала, чтобы кто-то пробовал. Может, и подействует. А может, только хуже сделает.

Селена посмотрела на меня прямо.

— Но хуже уже не куда. А так… есть надежда.

Я кивнул и откупорил зелье — времени на раздумья и сомнения не осталось. Одной рукой я приподнял голову Лиры и осторожно влил зелье ей в рот. Губы девочки были холодными и бледными, почти неживыми.

Селена закончила с бинтами, достала флягу с водой, залила туда антисептик, перемешала и начала промывать и зашивать по одной ране. Я помогал как мог: держал свет, подавал инструменты, придерживал края раны.

Примерно через час Селена закончила.

— До сих пор дышит, — устало сказала она, ещё раз осмотрев своего пациента. — Или зелье действует, или искажённые крепче людей.

Селена говорила что-то ещё, но я не слушал. Я смотрел на Лиру, и в голове крутилась одна и та же мысль: я позволил Лире рисковать, не остановил и не попытался вразумить. Да, она ясно дала понять, что не считает себя ребёнком и не хочет возвращаться к прежней беззаботности. Но я ведь мог повлиять. Мог попробовать переубедить.

И сейчас, глядя на израненную девочку, я с опозданием понял: право на риск в этом мире слишком часто оказывается правом на смерть. И если Лира не выживет, никакие слова о «равных» и «бесстрашной Лире» не вернут мне её. Не вернёт её звонкий голос, упрямство и тепло искренности. Останется только осознание, что я, взрослый человек из другого мира, позволил ребёнку умереть.

Селена с силой сжала моё плечо и громко произнесла:

— Эллади, очнись.

Я сфокусировал взгляд на девушке и задался вопросом: а кто следующий? Селена? Лис? Я? И, главное, зачем?

— У нас закончилась вода. Вообще. Лиру пока трогать нельзя, но свежая вода нам нужна, — добавила Селена.

Слова были обыденными, проблема — понятной. Мой разум ухватился за возможность делать что-то знакомое, только чтобы не думать о причинах и последствиях моих решений.

Я отвёл взгляд от Лиры, вытер пальцы о тряпку, достал карту туннелей и подозвал Лиса. Вместе мы некоторое время изучали бумагу.

— Ну я разобрался, — наконец сказал охотник. — Тут под землёй есть родник, вот метка на карте.

Лис ещё некоторое время разглядывал карту.

— И ещё: нужно Терзателя разделать. Мяса в нём много, стоит закоптить. Раз Лиру трогать нельзя, мы тут застряли надолго, нужна еда, — охотник опять показал на точку на карте. — Это выход на поверхность. Там и разведём огонь.

Нельзя вернуться в прошлое и всё исправить. Но можно попробовать не допустить ошибок в будущем. Усилием воли я подавил эмоции и сосредоточился на задаче.

— Селена остаётся с Лирой, мы с Лисом берем фляги и идём за водой, потом займёмся всем остальным, — я подобрал меч и закинул его за спину, на магнитный захват.

Мы с Лисом выдвинулись к источнику воды. Путь оказался близким — не более километра. Родник оказался небольшим, но явно окультуренным местом. Из узкой щели в стене тонкой струйкой текла холодная,