Искра Свободы 3 - Александр Нова

Я вдруг ясно понял, что не могу принести сюда свои мерки и раздать их всем, как бинты из аптечки. И если я хотел что-то изменить в этом мире, сначала мне предстояло признать: Лира не нуждается в моей жалости. Она нуждается в будущем, где ей больше не придётся доказывать право на жизнь таким способом.

Мы снова замолчали. Лира потянулась к огню, согрела ладони, потом вдруг повернула голову к тёмному проёму в стене, из которого тянуло сыростью и вековой пылью.

— В этом здании, в другой комнате, есть красивая мозаика на стене, — сказала она неожиданно бодрым голосом, словно и не было разговора о риске и смерти. — На ней изображён весь храм. Есть традиция: после прохождения испытания обязательно на эту мозаику посмотреть. Можем сходить?

Глава 24

Ключ к мертвому миру

В этом резком переходе — от смерти к мозаике, от взрослой правды к почти детскому желанию увидеть красивую картинку — Лира снова стала самой собой. Не бесстрашной легендой. Девочкой, которая хотела довести своё испытание до конца.

— Прямо сейчас? — с удивлением спросил я. Всё-таки я не мог так легко переключиться на другую тему.

— А чего тянуть? — голос Лиры звучал не менее удивлённо — она откровенно не понимала, зачем сидеть на месте, если можно действовать.

— Хорошо, — согласился я, вставая.

— Я тут останусь, за огнём и мясом присмотрю, — не отрывая взгляда от огня, произнёс Лис.

— Я, пожалуй, тоже воздержусь от осмотра местных красот, — поддержала его Селена. — Не хочу опять в каменные стены возвращаться. Может, завтра гляну.

Я пожал плечами и пошёл вместе с Лирой. Девочка поднялась сама, проигнорировав мою протянутую руку. Упрямая.

Сразу за проходом начиналась каменная лестница. Мы поднялись на второй этаж, там Лира свернула в узкий коридор, ведущий вглубь башни, и привела меня в дальнюю комнату.

Помещение оказалось меньше, чем я ожидал, с большим проёмом окна и проломленным в углу потолком. Пыль висела в воздухе тяжёлыми хлопьями, на стенах виднелись следы копоти. Но стена напротив окна уцелела целиком. И на ней, от пола до потолка, раскинулась огромная, искусно сложенная мозаика из цветного стекла. Закатные лучи падали на стекло, и мозаика выглядела действительно красиво. Я бы даже сказал завораживающе.

Верхняя половина изображала храм: величественную арку входа, алтарный зал, толстые стены и башни. Фигуры прихожан и церковников стояли в ритуальных позах, лучи света падали на алтарь, а над всем этим — что-то вроде нимба или короны. Эффектно. Торжественно.

А ниже, под чёткой разделительной линией, простиралась совершенно другое изображение. Не картинка, которая должна впечатлить паству, а поэтажный чертёж.

— Это же схема Храма и всех туннелей! — вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать. Я шагнул ближе, почти касаясь пальцами холодной стеклянной поверхности. Линии были прямыми, повороты точными, помещения обозначены аккуратными прямоугольниками. — Теперь-то мы точно найдём Чашу. Если она где-то здесь, под землёй…

Лира тихо хмыкнула. Не насмешливо, скорее с той грустной терпеливостью, которая не вязалась с её возрастом.

— Этой схеме больше ста лет, Эллади. О ней знают все, кто приходит сюда на испытания. И она не точная. За прошедшее время часть туннелей обвалилась, а местами, наоборот, появились новые проходы — то ли от обвалов, то ли искажённые прорыли. Моя карта вернее. По крайней мере, для того, что есть сейчас.

Я достал карту Лиры и начал сравнивать. Выходило, что искажённая права. На её карте все обвалы были указаны, а также было несколько проходов, которые на старинной мозаике-схеме отсутствовали.

Но что-то не давало мне покоя. Я не отходил. Всматривался в каждую линию, в каждый зал, в каждую тонкую щель между камешками. Это была не просто картинка, чтобы впечатлить паству. Это был именно чертёж. С соблюдением масштаба и условными обозначениями. Карта Лиры — это удобная схема для ориентирования под землёй, но без точных пропорций и без… замысла.

Замысел. Именно это понятие было ключевым.

Туннели прожили не просто так. Они служили средством коммуникации. Продуманной системой, которая связывала ключевые точки всего комплекса в единое целое. И на чертеже это отчетливо читалось.

Я видел подземные хранилища — большие прямоугольники в стороне от главных ходов. Ледник — глубокую камеру с характерными отметками, где даже в жару должна сохраняться низкая температура. Источник воды — тот самый родник, что поил нас всю неделю. Камеры для заключённых. И… пыточную. Какой же храм Владыки без пыточной? Даже если теперь это Падший Храм Первой Республики. Вера вообще любит комфортную инфраструктуру: алтарь наверху, кандалы внизу. Чтобы небеса не отвлекались на грязную работу.

Мой взгляд скользнул дальше по нижней части схемы… и замер.

Между двумя параллельными туннелями — там, где по всем канонам должен находиться ещё один зал, — зияла пустота. Подозрительно большое пространство. Первой мыслью стало, что этот кусок оставили как необходимую опору для наземной части Храма. Но по чертежу было чётко видно, что никаких крупных строений над этой пустотой не существовало. Более того, на глаз вес наземных конструкций здесь даже меньше, чем в других местах, изобилующих подземными пустотами.

Люди так не строят. Люди слишком ленивы, чтобы копать десятки метров туннелей без всякого умысла. А раз прокопали, значит эти туннели к чему-то вели. Например, секретному залу, не обозначенному ни на одной карте.

— Лира, я уверен, что Чаша, а может и часть души Первоотца, находится вот здесь, — я ткнул пальцем в пустое место на мозаике. — Осталось понять, как туда попасть.

Девочка посмотрела на меня странно. Словно сомневалась в моей способности трезво соображать. Справедливости ради, оснований у неё было достаточно. Здравое соображение редко приводит человека в руины Падшего Храма искать кусок божественной души.

— Эллади, там ничего нет. Вы же с Лисом все стены проверили на предмет пустот — была бы там дверь, вы бы её нашли.

— А если дверь — это большой кусок камня? Полметра цельного камня не отзовутся пустотой при простукивании. Особенно если дверь сделана как часть стены.

— А как её открывать тогда? Ни человек, ни искажённый такую глыбу не сдвинет с места, — терпеливо объясняла Лира, показывая, что я хватаюсь за соломинку. Причём существующую исключительно в моём воображении.

— Значит есть привод, — ответил я, не задумываясь и, встретив непонимающий взгляд Лиры, пояснил: — Некий механизм, который эту дверь открывает.

— И как его активировать? Если это рычаг, кнопка или даже скрытый в нише выступ — его бы давно нашли. Может, сломали