Искра Свободы 3 - Александр Нова

из стенки лотка. Оказалось, это не обычный камень, а заслонка, полностью скрытая под водой. Снаружи её нельзя увидеть: поток закрывал щель, а известковый налёт за годы сделал края почти неотличимыми от остального лотка.

— Нашла, — не скрывая торжества сказала Лира. И тут же добавила: — Немного жаль, ведь я уже придумала тебе новое прозвище, Эллади. Очень обидное, между прочим. Полночи на это потратила.

— Думаю, ты найдешь, кому его дать вместо меня, — ответил я с улыбкой и заглянул в лоток.

Вода спокойно лилась в боковой канал, но и основной остался открыт, и лоток быстро опустел.

— Если вода будет литься и туда и туда, то срабатывание механизма займёт много времени, — заметила Селена.

Я осмотрел пластину и приложил её к основному каналу. Заслонка подошла удивительно хорошо и сразу же закрыла путь воде в основной канал. Буквально через минуту лоток наполнился снова, и мы услышали, как вода течёт дальше, вглубь камня — в ту сторону, где на мозаике зияла пустота. Теперь оставалось только ждать.

Мы перешли в нужный туннель и нашли подходящую стену: ровную, без лишних ниш и выступов, точно напротив того места, где на мозаике значилась пустота. Устроились на камнях неподалёку и принялись ждать.

Прошло полчаса. Потом час. Вода продолжала течь где-то за камнем, но больше ничего не происходило. Только эхо капель да далёкий плеск родника. Лира распрашивала меня, Лиса и Селену о жизни «человеков», чтобы скоротать время.

— Может сломалось, за столько лет-то? — в очередной раз спросил Лис.

Я не успел ответить. Из стены донёсся звук. Низкий и скрежещущий. Будто огромная каменная глыба с натугой сдвинулась в старых пазах. Скрип перешёл в глухой рокот, потом в короткий, тяжёлый удар, будто что-то встало на место и заклинило. Потом — тишина. Даже журчание воды стало едва различимым.

Мы подошли вплотную к источнику звука. Часть стены — прямоугольный блок, высотой почти в два метра и шириной в метр — отъехал вниз, частично скрывшись в полу. Но не до конца. Дверь застряла на середине пути. Механизм сработал неидеально — то ли вода не создала нужного давления, то ли что-то внутри заржавело или обвалилось за века. Но щель была. Достаточно широкая, чтобы человек мог пролезть.

За дверью чернела густая, непроницаемая тьма. Из секретной комнаты хлынул спёртый воздух веков — густой, пыльный, с горьковато-сладковатым привкусом истлевших трав и давно погасших благовоний.

Я подошёл вплотную к двери. Свет «Осветителя (F)» выхватил стены. Гладкие, без украшений, лишь с редкими трещинами. В низком потолке не видно ни единой щели: никакой вентиляции, никаких отдушин — комната была наглухо запечатана, словно специально вырубленная гробница, куда воздух не проникал столетиями. Тишина стояла абсолютная, давящая. И от этого ощущения заброшенного, забытого покоя, который мы только что нарушили, по спине пробежал холодок. Не страх, а странное, почти благоговейное чувство, будто мы заглянули в душу давно умершего мира.

Но самое главное стояло в центре на невысоком каменном возвышении. Полностью целая Чаша Причастия матово блестела металлическим корпусом и казалась такой же безжизненной, как и всё остальное в этом герметично запечатанном зале. Руны на поверхности Чаши не светились и не откликались на наше присутствие — лишь чернели выгравированными линиями, будто утратившие силу письмена на крышке саркофага давно забытой эпохи.

— Ну что, полезли внутрь? — мой вопрос завис в воздухе вместе с вековой пылью.

Глава 25

Зеленый круг

Пока все созерцали открывшееся зрелище, я сунул в руки Лиса «Осветитель (F)», попросил:

— Присвети, — и полез через полуоткрытую дверь внутрь.

Перелез, забрал фонарик у охотника и сделал шаг в сторону. Лис дёрнул головой, словно скидывая наваждение, и полез следом за мной. Потом к нам присоединилась Селена.

А Лира… Лира даже не подошла к заклинившей двери. Она так и стояла в коридоре и смотрела на Чашу, будто боялась, что близкое дыхание может потревожить то, что внутри. Глаза девочки были огромными и очень серьёзными.

— Эллади… — произнесла она, не двигаясь с места. — В этом куске Алтаря находится осколок души Первоотца?

В вопросе звучало не привычное любопытство. Благоговение. В этом зале находилось то, ради чего остальные подростки-искажённые проходили испытание. То, во что они верили и на что надеялись.

— Не знаю, Лира, — честно ответил я. — Вполне возможно. Если здесь и правда хранилась часть души Первоотца, то логично, что именно в Чаше Причастия. Иначе зачем демонтировать фрагмент Алтаря и прятать? Но пока это только догадки.

Девочка кивнула и больше не спросила ничего. Она отошла ещё на полшага назад, прислонилась плечом к гладкой стене туннеля и сложила руки на груди. Молча смотрела. Лира явно не хотела допускать людей к святыне Первоотца — слишком священным было это место для её народа. Однако по детской привычке доверять взрослым, в которых она не сомневается, Лира всё же позволила «человекам» разбираться с Алтарём. В конце концов этот Алтарь когда-то принадлежал богу людей. А она… она будет здесь. Присутствовать. Наблюдать.

Селена подошла к пьедесталу, остановилась и медленно протянула руку. Её ладонь легла на матовый бок Чаши.

— Странно, — тихо сказала Селена. — Когда я была в Монтлионе, в храме Владыки… руны на Чаше светились. А если коснуться или взойти на неё и сосредоточиться, то всплывали картинки. Прозрачные, яркие. Они позволяли взаимодействовать с Алтарём.

Она говорила спокойно, но я услышал в голосе лёгкую растерянность. Уверенность Селены в том, что божественные артефакты не должны ломаться, явно дала трещину.

— Я попробую обратиться к Алтарю с молитвой, — твердо сказала де Сен-Валери. И, перехватив мой взгляд, добавила: — Это безопасно. Я уже молилась в Храме.

— В Храме Владыки, а не в Падшем Храме, — пробурчал я, но запрещать не стал — всё равно Чаша выглядела мёртвой.

Девушка забралась на возвышение, встала на колени и сложила руки в Круг Владыки. Губы Селены медленно шевелились, и я даже узнал молитву, которую она шептала.

— Он молчит, — констатировала Селена, когда закончила. — Никакого отклика.

Но я не слушал девушку — всё моё внимание поглотило большое квадратное отверстие в торце Чаши. Чёткое, с ровными краями, глубиной сантиметров в десять. Внутри — пазы, сейчас забитые пылью и временем, но форма их была слишком правильной, слишком… знакомой по земной жизни.

— Это разъём, — сказал я вслух, больше себе, чем остальным. — Для Проводника. Теперь я точно знаю: и Чаша, и Алтарь — это просто артефакты. А любой артефакт требует питания.

Лис посмотрел на меня с некоторой долей скепсиса.