Искра Свободы 3 - Александр Нова

— Удалённое управление с помощью «Кольца Сопряжения»? — неуверенно высказал я предположение.

И тут же его отбросил — после захвата Падшего Храма церковники и Инквизиция первым делом проверили всё на наличие артефактов. И как я видел на примере Ирвина, когда он смог получить данные от пустого флакона с зельем, у инквизиторов набор инструментов для взаимодействия с артефактами существенно шире. Республиканцы об этом не могли не знать. Значит, никаких артефактов на хромокварконе и прочих божественных чудес.

Я быстро прикинул: если дверь таких размеров, что позволяют пронести туда Чашу и толщиной в полметра, то, учитывая плотность камня, будет такая «дверка» весить от двух до четырёх тонн. Чем это двигать? На Земле я бы использовал ручную лебёдку. Но она требовала высокой точности изготовления. И опять же рычаг или ручка где-то должны торчать.

— Но люди умеют приводить в движение куски камня весом в тонну без всякой магии, — пробормотал я под скептическим взглядом Лиры. — Например, жернова ветряной мельницы. Но тут снаружи никаких ветряков нет…

— Я слышала, у человеков ещё и водяные мельницы есть, — немного оживилась искажённая. Познавать мир ей всегда нравилось.

— Да, есть… — машинально ответил я и уже хотел продолжить спорить сам с собой, но слова Лиры зацепились за какую-то мысль.

Я снова уставился на мозаику. На этот раз не на пустоту между туннелями, а на всё вокруг неё. Родник, который поил нас всю неделю, на карте Лиры значился лишь отметкой: чистая вода, можно пить. А на мозаике рядом с родником находилась не только пиктограмма источника в виде капли. От него отходила тонкая прямая линия, слишком ровная для трещины и слишком узкая для прохода. Я сначала принял её за декоративную жилку между кусочками стекла, но теперь увидел ещё одну такую же — ниже, у самого основания стены. Потом третью. Они не вели к залам. Не соединяли туннели. Они обходили их.

Вода… Вода могла наполнить некий резервуар и создать необходимое давление, чтобы сдвинуть каменную плиту. Гидравлика на минималках с привкусом средневековья.

— Смотри-ка, — я ткнул пальцем в чертёж. — Родник здесь. Пустота здесь. Между ними нет прохода, зато есть вот эта линия. И ещё одна. Это не туннели. Дренажные каналы для воды. Или водоводы.

Лира прищурилась, рассматривая стеклянные полосы.

— Или трещины на мозаике столетней давности.

— Трещины не идут под прямыми углами и не повторяются параллельно. А ещё их не выкладывают цветом, отличным от фона.

Я провёл пальцем по нижней части мозаики, не касаясь стекла. Линия от родника уходила в сторону пустого участка, затем будто исчезала за обозначением стены. Там, где якобы обозначался массив камня.

— Водяной привод, — сказал я уже увереннее. — Не знаю, как он устроен, но он точно использует воду как рабочее тело.

Сомнение исчезло из глаз Лиры. Теперь она тоже хваталась за соломинку. Тонкую, цветную, выложенную на стене больше века назад.

— И как его активировать? — спросила она.

Я снова посмотрел на чертёж. Родник находился совсем рядом с подозрительной пустотой. Ленивые люди не стали бы тянуть коммуникацию от источника через весь Храм, если можно построить всё рядом. А республиканцы, похоже, были людьми очень практичными.

— Вот это и надо понять, — я невольно улыбнулся. — Но теперь хотя бы ясно, где искать.

Радость от нахождения разгадки переполняла меня. Давно забытое чувство, когда ты применяешь мозг для решения интеллектуальной задачи, а не для планирования очередного убийства или разговора с мафиози. Мне много чего не хватало в этом мире: свободы, безопасности, откровенности. Вот и ещё кое-что добавилось. Я тряхнул головой, отгоняя грустные мысли, — уверен, это не последняя загадка этого мира, которую мне предстоит разгадать.

— Лира, — сказал я, отрываясь от стеклянной стены. — Завтра с утра идём к роднику. Найдём механизм активации двери и запустим его.

Девочка смотрела на меня так, будто всё ещё решала, сумасшедший я или просто такой же упрямый, как и она.

— Хорошо, человек. Но если ты ошибся, я придумаю тебе обидную кличку.

— Договорились, — усмехнулся я.

Мы спустились обратно. Лис сидел у костра, не отрывая взгляда от мяса. Селена устроилась на солнце, подальше от каменных стен. Я рассказал обо всём: и про мозаику, и про пустое место на схеме, и про воду как ключ. Лис выслушал молча, только бровь приподнял на слове «гидравлика» и попросил объяснить, чтобы было понятно тем, кто в университетах не учился. Судя по взгляду Селены, значение этого слова она не знала тоже. Это было странно — я произнёс слово на местном языке, а не на земном. Значит, понятие «гидравлики» в нём было. Но я не поленился, в двух словах объяснил, что это и как работает.

— Вода вместо рычага значит, — протянул Лис. — Я бы скорее поверил в артефакт, но почему бы и не проверить? Когда выдвигаемся?

— Завтра, сегодня уже поздно, — принял я здравое решение, хотя самого так и подмывало всё бросить и бежать к роднику, проверяя свою теорию.

— Завтра, так завтра, — ответил Лис. — Тогда сегодня можно и на боковую. Я хотел бы взять первую вахту.

Возражение не последовало, и скоро все, кроме дозорного, уснули.

* * *

Утро выдалось холодным. И хотя мне не терпелось спуститься в катакомбы, я никого не торопил. Позавтракали, привели себя в порядок, собрали лагерь и только после этого все вместе спустились под землю. Великие открытия, как известно, вполне могли подождать, пока люди дожуют.

Родник встретил нас привычным журчанием. Вода била из расщелины в скале, собиралась в древний каменный лоток и уходила дальше по каналу. Мы обошли всё вокруг дважды. Лис простучал стены рукоятью ножа. Я проверил трещины у пола, Лира почти легла на камень, разглядывая лоток сбоку.

— Ничего, — констатировала она. — Но если тут что-то и спрятано, то явно не на виду…

Девочка оборвала сама себя и опустила руку в воду почти до локтя, и начала ощупывать внутреннюю стенку лотка ниже уровня воды. Лицо у неё сразу перекосило от холода, но руку она не убрала.

— Здесь шов, — сказала Лира.

— Камень весь в швах, — ответил Лис.

— Нет. Этот другой.

Она нащупала что-то под водой, потом достала кинжал и осторожно просунула кончик лезвия в едва заметную щель. Раздался тихий хруст — не то скола, не то движения вековой грязи, слежавшейся в пазу, — и каменная пластина дрогнула.

Мы замерли, а Лира потянула сильнее. Пластина вышла