Жандармъ Его Величества - Михаил Ежов

Когда я добежал до двери, оказалось, что за ней начинается ведущая вниз лестница. Я помчался по ней, перепрыгивая ступени.

Андертона видно не было.

Зато навстречу мне выскочил мужик с револьвером. Один из тех, кто изображал гоп-стопщиков на Гороховой. Похоже они с англичанином встретились на лестнице, и боевик остался прикрывать отход британца.

Резким ударом носком сапога я выбил оружие из руки террориста и тут же, не притормаживая, толкнул его в грудь плечом. Взмахнув руками, боевик опрокинулся назад и покатился по ступенькам. Я бежал следом, чтобы не терять времени. Послышался сухой хруст, и анархист застыл на площадке первого этажа. Его голова была неестественно выкручена, глаза остановились.

Перепрыгнув через него, я ворвался в последнее помещение и сразу увидел два обугленных тела. Винтовки были аккуратно прислонены к стене. У выхода стоял ящичек, наполненный часовыми механизмами.

Через распахнутую настежь дверь я увидел удиравшего во весь опор британца.

Когда я выскочил за ним на улицу, он обернулся и выбросил в мою сторону руку. Вокруг неё вспыхнуло, затрещало, но молния не появилась. Андертон покачнулся, ноги его заплелись, и он едва не рухнул лицом вперёд.

У него кончилась магия! Больше этот урод не мог бить электричеством.

Я понял, что действительно могу взять его живым!

Шатаясь, англичанин направился к воротам, возле которых стояли телега (на ней, очевидно, привезли кубы) и запряжённая парой вороных пролётка. Справа у ограды лежали оттащенные туда тела охранников.

— Стой! — гаркнул я и пальнул в воздух.

Вместо того, чтобы задрать руки кверху и признать поражение, Андертон развернулся, шлёпнулся на пузо и выставил револьвер!

Бах! Бах! Бах!

Я едва успел последовать примеру англичанина и распластаться на земле. И всё же, правое плечо обожгло. Насколько серьёзна рана, определить сходу было трудно. Да и не до того было.

У Андертона осталось максимум три патрона — смотря, какой у него револьвер. У меня столько же. Перезарядить он не успеет: я доберусь до него раньше.

Вот только пуля попала в правую руку. Ту, которой я привык стрелять. Учитывая, что цель лежит, а револьвер далёк от совершенства, попасть в Андертона будет ой как непросто! Собственно, в данный момент преимущество на его стороне.

Правда, он этого не знает.

— Вы проиграли! — крикнул я, готовясь откатиться в сторону, если англичанин начнёт стрелять. — Сдавайтесь!

— А вот хрен тебе, ублюдок! — с сильным акцентом, но вполне уверенно отозвался Андертон.

Нужно заставить его встать.

Я переложил револьвер в левую руку, подтянул ногу и достал из кобуры на щиколотке подарок сестры. Затем выстрелил из табельного револьвера, целясь мимо британца. Пуля срикошетила от булыжника мостовой, выбив сноп искр.

— Промах! — весело гаркнул Андертон.

Сам в ответ стрелять не стал. Экономил патроны.

Я пальнул ещё дважды. Оба раза — мимо. Нарочно.

— Ну, вот и всё! — выкрикнул Андертон, поднимаясь. — Больше вам стрелять нечем, господин жандарм! Вставайте!

Я демонстративно отбросил пустой револьвер. Британец держал меня на мушке, но было видно, что он расслаблен и уверен, что владеет ситуацией.

Вставать я не спешил. Андертон сделал шаг вперёд.

— Ну, же! — крикнул он, качнув стволом револьвера. — Так и будете валяться в пыли? Недостойная смерть для дворянина! Нужно уметь принимать поражение, друг мой. Утешьтесь тем, что и так сделали больше, чем все ваши коллеги, — он криво усмехнулся. — Но ваша карта бита! Я и один закончу начатое. Осталось только часовые механизмы приладить да время выставить.

— Кто ваш наниматель? — спросил я, не торопясь подниматься. — Мне известно о заговоре в высших сферах власти.

Андертон покачал головой и сделал ещё один шаг ко мне.

— Я служу только королеве и Британии!

— А как же Ирландия? — усмехнулся я.

— Не смешите! Это часть легенды.

Ну, в этом я и не сомневался.

— Кто дал вам бомбы, господин Андертон? Они не похожи на динамит.

— Есть и в России люди, заинтересованные в смерти царя Александра. Вам незачем знать их имена. Всё равно не пригодятся.

Британец даже не пытался сделать вид, что намерен оставить меня в живых. И тем не менее, язык особо не распускал. Осторожный гад!

— Как вы заполучили столько бомб? Для убийства императора хватило бы и одной.

— Одну дали про запас, а остальные я потребовал в качестве платы. Увы, вскрыть их невозможно: при попытке последует взрыв. Так что я решил использовать всё! Зачем покушаться на царя, если есть вариант помасштабнее? Плотина, пороховой завод, наводнение и тысячи жертв! Если даже царь Александр уцелеет, такого дому Романовых не пережить! Престиж власти будет утрачен безвозвратно. Но мы с вами заболтались, а время идёт! Вставайте, господин Мамонтов! Деваться вам всё равно некуда.

Я выстрелил из «Бастиона». Целился в предплечье, но из-за собственной раны попал в плечо. Британец дёрнулся, выронив револьвер. Попятился, словно хотел бежать, но передумал.

Вот теперь можно и встать!

Андертон зажал рану ладонью, между пальцами показалась кровь. Его звероподобное лицо скривилось от боли и ярости. Изо рта вырвался поток английских ругательств.

— Что вы сделали с инженером? — спросил я резко. — Со вторым, не с Кошкиным.

— Встретили по дороге! — прошипел Андертон. — Не доехал он! Что вы намерены делать⁈

— Арестовать вас.

Британец рассмеялся.

— В тюрьме я не доживу и до вечера! Вы понятия не имеете, какие люди захотят замести следы!

— Так расскажите.

Я приближался к Андертону, держа его на мушке. Он прижимал ладонь к простреленному плечу, из-под манжеты уже показалась стекающая по руке кровь, но в глазах британца не было страха — только холодная злоба.

— Они вам не по зубам, господин жандарм! — Андертон насмешливо скривился. — Меня утешает лишь то, что вас тоже прикончат. Слишком много вы узнали. Такое не прощают. Делайте своё дело! — с этими словами он вытянул перед собой руки. — Я умею признавать поражение. А больше вы от меня ничего не услышите!

Насчёт того, что мне самому грозит опасность, он был прав. Волчанский уже пытался устранить свидетеля заговора. И едва ли он последний.

Наручников у меня при себе не было.

— Снимите подтяжки, — велел я Андертону. — Только без резких движений. Спусковой крючок очень чувствительный, а реакция у меня отменная.

Это, пожалуй, было преувеличение. Да и держать револьвер приходилось раненой рукой. Плечо болезненно пульсировало, и от него вниз постепенно расползалось онемение.

Усмехнувшись, Андертон сунул здоровую руку под сюртук, чтобы выполнить требование.

— Вижу, мы с вами оба не в лучшей форме, — проговорил он. — Нужно остановить кровотечение, если собираетесь доставить меня в жандармерию живым, — сказал он.

— Перевяжу вас после того, как…

Договорить я