Черная банда 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

между ними и соседями — испанской баталией пикинеров, у которой на флангах были небольшие, где-то по сотне воинов, отряды аркебузиров, стоявших в четыре шеренги, чтобы делать по четыре выстрела и ждать, когда ствол остынет. Мои подчиненные поглядывали на них с ухмылкой, как на тупых лохов.

Сперва умолкли вражеские фальконеты. Наверное, кончились боеприпасы. Через какое-то время и большинство наших, потому что перегрелись стволы. Продолжала палить только моя батарея, применявшая охлаждение и очистку ствола с помощью уксуса с водой, пока не закончились ядра. Через пару минут после этого в атаку пошла наша конница, стоявшая на левом фланге. Командует девятнадцатилетний Маркантонио Колонна, дальний родственник знаменитого полководца. Судя по резвости, с какой рванул в бой, пойдет так же далеко, если не погибнет. Его конница быстро смяла вражескую, погналась за удирающими.

В этот момент центр и левый фланг противника двинулся в атаку. На нас, выставив пики, пёрли сиенцы. По тому, как ломался строй по мере их движения, как часто воины перехватывали древко оружия, боевого опыта у них маловато, если вообще имеется. Мы подпустили их метров на семьдесят — и по моей команде прогремел первый залп. Семь с лишним сотен пуль, не считая выстрелянные соседями, нашли свои цели, хотя не всегда в первой вражеской шеренге. Урон был настолько значительным, что баталия сиенцев остановилась, несмотря на то, что задние напирали. Второй наш залп, последовавший через несколько секунд, выкосил почти всю вторую шеренгу. Теперь уже и задние не напирали, сообразив, что такими темпами их черед придет очень скоро. После седьмого залпа те, кто остался в живых, или сместились левее, оказавшись напротив испанцев, или драпанули, побросав пики и алебарды. Я приказал дальнему от меня крылу Черной банды выдвинуться вперед, повернуться косым фронтом к флангу сиенской баталии, сцепившейся с испанцами, которые орудовали заметно эффективнее, слаженнее. Их боевой опыт давал знать о себе. Еще два залпа аркебузиров — и уцелевшие сиенцы побежали вслед за земляками.

В это время в центре врукопашную жестоко рубились германцы, французы и швейцарцы с германцами и испанцами. Итальянцев практически не было ни там, ни там. Я провел Черную банду вперед, после чего повернул фронтом к флангу вражеских баталий и с дистанции метров пятьдесят начал стрельбу залпами. Пикинеры и при лобовом столкновении не переваривают аркебузиров, а при ударе сбоку и вовсе начинают сильно нервничать. Продержались они сравнительно долго, потеряв значительное количество воинов. Может, мы бы и больше нащелкали, но в это время вернулась наша кавалерия, гонявшая вражескую, и ударила в тыл вражеской пехоте по центру.

Увидев первых наших всадников, врубившихся в тыл баталиям, я понял, что сражение выиграно, и скомандовал:

— Отбой! Ждем! Больше не заряжаем!

Порох и пули стоят денег. Незачем их тратить бестолку. Лишняя сотня убитых или уцелевших врагов все равно ничего не изменит. Возможно, в следующем сражении кто-то из них будет на нашей стороне.

55

Никто не считал, сколько мы перебили врагов, но не меньше половины их армии точно. Трофеев набрали много, пусть и дешевых. Захваченные сиенцами городки тут же перешли на нашу сторону. После чего наша армия вернулась к Сиене, в которую убежали остатки уцелевшей вражеской армии. Многие их ландскнехты передумали сидеть в осаде, разбежались в разные стороны, грабя деревни. Наши конные отряды перебили несколько таких банд. На этот раз город обложили плотно, чтобы мышь не проскочила. Горожанам в очередной раз предложили сдаться, получив очередной категоричный отказ. Герцог Флоренции приказал взять Сиену измором. Деньги на содержание осадной армии у него имелись, хотя предполагаю, что он не ожидал такого упорства горожан, надеялся уложиться в более короткий срок. Потекли унылые осадные будни. От безделья ландскнехты маялись дурью. Наверное, давно бы разбежались, если бы не получали почти вовремя жалованье.

Когда похолодало, я перебрался в шатер, в котором соорудили что-то типа небольшого очага из кирпичей с железной трубой, выходящей наружу. В месте соприкосновения ее с полотнищем сделали глиняно-деревянную вставку, но меня все равно не покидало чувство, что однажды шатер загорится. Вот и в ту ночь мне снился пожар, и, когда разбудили, решил, что именно из-за этого. Оказалось, что из города выгнали очередную партию лишних едоков — женщин и детей, которые вышли к нашим позициям.

— Не знаешь, что приказано с ними делать⁈ — возмущенно спросил я Георга Бирхалса, который разбудил меня.

— Среди них мои соседи, в гости друг к другу часто ходили, — признался он.

— Тогда незаметно проводи за пределы лагеря — и пусть катятся, куда хотят, — произнес я. — Если что, скажешь, что выполнил мой приказ.

— Вот я и хотел предупредить тебя. Если вдруг узнают, с тебя спросят, — признался он.

Как догадываюсь, на самом деле он был уверен, что я прикажу вернуть их к крепостным стенам, и хотел перекинуть вину на меня. Плохо, когда знакомые становятся твоими врагами не по своей вине, а в силу чрезвычайных обстоятельств. Оказываешься в глупом положении, которое я называю «Казнить нельзя помиловать». Где ни поставь запятую, все равно будешь виновен.

— Проводи их за последнюю линию наших патрулей и прикажи до рассвета идти без остановок, если не хотят снова оказаться под стенами города, — посоветовал я.

Приказ он выполнил правильно. По крайней мере, никто не упрекнул меня, что воины Черной банды кого-то пропустили. Удачная попытка одних подтолкнула других, которые вышли на лагерь испанцев. Там им отрезали кому нос, кому уши и вернули на нейтральную полосу, предупредив, что следующих повесят. Больше никого не выгоняли из города. Может, пытались, но никто не соглашался.

Голод сделал свое дело. Семнадцатого апреля были согласованы условия с представителем императора Карла о переходе республики под его покровительство. Так теперь называют мягко вассалитет. Горожанам пообещали, что цитадели в Сиене не будет, но имперский гарнизон разместят. Через четыре дня город покинул французский гарнизон. Вместе с ним ушли и многие богачи, у которых было на что начать на новом месте, любом. Отправились в город Монтальчино, объявив его новой столицей Сиены. К их заявлению отнеслись с иронией: чем бы неудачник ни тешился, лишь бы не вешался.

Как только последний переселенец покинул Сиену, в нее вошел отряд под командованием самого Медичино, который ехал впереди на вороном коне. Сейчас считают, что, после красного, именно черный цвет к лицу победителю. По моему мнению, красный конь пошел бы Медичино больше. Я заехал вслед за отрядом, посетил знакомые места. Город казался