Крадуш. Темные души - Болдырева Ольга Михайловна

Посмотрев по сторонам, я не увидел ни на тумбочке, ни на столе колокольчика, чтобы позвать слуг. Амулета для связи на руке тоже не оказалось — его зачем-то сняли вместе с одеждой. Я беспокойно закрутился, но ранец нашелся в кресле, в котором я имел сомнительное удовольствие провести ночь из-за лорда Киара, бессовестно занявшего кровать. Рядом лежал атласный халат. Его я и накинул, смущенный собственной наготой. Даже белья не оставили, негодяи!

Нет, я, конечно, понимал, что вся моя одежда испачкалась кровью, и оставлять вещи было глупо. Но могли бы сразу озаботиться комплектом на смену. Или просто никто не подумал, что я быстро приду в сознание?

Любопытство оказалось сильнее. Я не усидел в комнате — так было интересно узнать, чем закончилась погоня за Хвэста и какая обстановка во дворце и в городе. Выглянув в коридор, я обнаружил, что тот пуст и темен. Только в дальнем конце у выхода на лестницу горел ночной светлячок. Где же все слуги?

И где Карел?

Держась за стенку, я направился в сторону магического огонька. Куда-нибудь да приду. Там и попрошу одежду. И еду! Из-за сильного магического истощения кушать хотелось неимоверно.

Что мне не понравилось — Смерть почему-то увязалась следом.

— Эй, — недовольно окликнул Костлявую, — я, вообще-то, уже нормально себя чувствую, если не видишь, даже не надейся. И убивать никого не собираюсь.

Компания Смерти меня тревожила. Я был бы рад, если бы она вспомнила про неотложные дела и убралась восвояси. Костлявая посмотрела на меня насмешливо и махнула рукой куда-то вперед, мол, дела у нее, конечно, есть, но они недалеко. Вот прямо здесь, во дворце.

Я насторожился.

— Хочешь сказать, что-то плохое произойдет рядом со мной?

Смерть кивнула.

— Почему ты помогаешь? — Такие неожиданные подсказки пугали. Было странно думать, что я вдруг стал любимчиком Смерти. Она ведь ничего просто так не делает. И обязательно потом потребует что-то взамен.

На этот вопрос Костлявая не ответила, предлагая мне самому додумать что-нибудь неприятное. Я остановился, продолжая держаться за стенку, и перевел дыхание. От слабости меня шатало и мутило. И вообще лучшим решением было бы сейчас вернуться в комнату, плотно закрыть дверь, может, даже подпереть для надежности и притвориться больным. Но когда это в последний раз я прислушивался к голосу разума? Город и общество лорда Киара дурно на меня повлияли: вместо того, чтобы обустроить себе тихий и мирный быт, я ввязываюсь в смертельно опасные авантюры. Была бы у меня душа, решил, что это она расшалилась и вызывала желание помогать ближним, даже если не такие они и ближние и вообще о помощи не просили.

Упрямо закусив губу, я продолжил брести по коридору. И едва не завопил от радости, когда вышел на лестницу и увидел внизу одного из лакеев. Тот, судя по нагруженному деликатесами блюду, только что утащил остатки господского ужина.

— Любезный! — окликнул я слугу, и он, попавшись с поличным, забавно заметался по лестничной площадке, пытаясь спрятать блюдо за спину. — Не пугайтесь — тащите на здоровье!

Попытка успокоить воришку провалилась. Углядев меня, лакей выронил блюдо. Остатки рябчиков и салата полетели на дорогущий ковер. Человек побледнел так, будто бы я был как минимум страшным и злобным чудовищем, желающим вцепиться ему в глотку.

— Ну что же вы! — расстроился я, пытаясь облокотиться на перила лестницы как можно раскованнее, чтобы это не выглядело, словно сейчас упаду от слабости. — Я же не кусаюсь!

— Лорд Квэлле… — запинаясь, поприветствовал меня слуга, — нижайше прошу меня простить, я все уберу и возмещу!

Хорошо их Карел воспитал! Боюсь, у меня эти «жуки» быстро расслабятся.

— Лучше скажи, где все. Я очнулся — ни колокольчика, чтобы кого-то позвать, ни воды у кровати, ни одежды. Еще и темно везде. Что происходит?

Слуга, ловко собирая осколки, пояснил:

— Так его светлость строго-настрого запретил вас беспокоить, лорд Квэлле. Он вас раненого и принес в комнату. И, приказав принести бинты, сам же вами и занялся. Видимо, про колокольчик и воду его светлость не подумал. И конечно, велел собрать одежду. Только мы решили, что раньше утра вы вряд ли очнетесь — с такой-то раной!

— А где сам лорд Киар?

— Уехал с господином инквизитором и его сиятельством. — Прибравшись, слуга поднялся и выжидательно уставился на меня, мол, будут ли какие-то указания.

Триада!

— Свободен, — вздохнул я и направился в ту сторону, откуда он вышел с рябчиками, рассчитывая по запаху найти кухню.

Я уже отошел от лестницы вглубь коридора, принюхиваясь к приятным ароматам от дальних дверей, как чуткий эльфийский слух уловил шаги на лестнице выше. В тихом сонном дворце кто-то специально старался остаться незамеченным, хотя любопытных глаз вокруг и так не имелось.

Вспомнив о предупреждении Смерти и тоскливо посмотрев на близкие двери кухни, я поплелся на звук шагов. Увы, скорость передвижения оставляла желать лучшего. Я поднялся на третий этаж и, едва не уронив рыцарский доспех, осторожно из-за него выглянул в коридор. Свет магического огня высветил высокую фигуру. Мужчина остановился у дальних покоев и что-то говорил двум стражникам, стоящим по обе стороны от двери. С некоторым запозданием я узнал Маттео Эззелина. Чего ему не спится? И чьи покои он навещает в такое позднее время?

Маттео, кажется, пытался убедить стражников, что они могут идти — я узнал несколько характерных жестов, а затем он повысил голос. Но охрана осталась на своем месте.

Неожиданно юноша вытащил крупный артефакт, озаривший коридор ядовито-оранжевым светом, и проговорил формулу активации. На пол упали два тела. Я выставил щит в последний момент — радиус действия у заклинания оказался огромным. И оно вовсе не усыпляло людей.

Мне захотелось кричать и грязно ругаться. Попадись сейчас под руку Карел, я бы его стукнул. И даже не один раз! Говорил же, что с этим парнем не все в порядке, а Киар заладил, мол, не может Маттео быть предателем. А вот и может — полюбуйтесь! Смерть, соткавшись из темноты, склонилась над телами стражников. Эззелин ее, конечно, не видел. Он провел рукой перед запертой дверью, и над ней ярко зажглись защитные руны. Комнаты надежно укрывала магия, и действие артефакта не распространилось на них.

Я понял, чьи это покои.

Маттео, сообразив,