Манфред: исповедь пришельца - Томас Лер

Манфред вспомнил двух собак, с которыми вырос, – шуструю черную дворнягу с шерстью, как у пантеры, и меланхолично пускающего слюни и вздыхающего боксера.

–Да, в каком-то смысле есть. Но вероятно, неясное или расплывчатое.

–Однако человек осознает себя ясно и четко. И не только в моменте, но и через много дней и лет… так сказать, в совокупности, как результат своего бытия.

Манфред согласился с такой точкой зрения. Он сказал, что, по его мнению, именно этим повышенным самоосознанием люди и отличаются.

–И все же это обоюдоострый меч. Ведь можно сделаться и адом самому себе, на что жаловался Байрон. – Похоже, в это зимнее утро, после этой довольно-таки (судя по всему, Мы сильно углубились в медитацию) отрадной ночи любви что-то по-прежнему наводило Сабину на мрачные мысли.

–Пожалуй, можно сказать, что способность убить самого себя является наивысшим выражением или абсолютным доказательством самоосознания. Так не поступает ни одна машина и ни одно животное, – провокационно заявили Мы, чтобы вернуть Сабину к веселым темам.

Между тем эта мысль только впечатлила ее, и она всерьез над ней задумалась.

–Возможно, суицид – это последняя свобода, которой люди ни за что не хотели бы лишиться.

–Ultima ratio.

–Если такое сознание… такую переливающуюся разными цветами райскую птицу засунуть… запихать в машину… в компьютерную коробку без рук без ног… У него уже не было бы тела, но, может, оно смогло бы жить там вечно или очень-очень долго.

–Тогда, в случае если речь шла бы о моем разуме, я выговорил бы для себя возможность самому установить срок, когда меня отключить, – например, дав определенное указание, сообщив заранее установленное ключевое слово.

Сабина вновь притянула руки к себе и повернулась в кровати на бок, лицом к тоже лежавшему на боку Манфреду.

–Если ты разум в инородной машине, как джинн в бутылке, то не можешь знать, как все обернется.

–В долгосрочной перспективе – ненормально, – предположил Манфред по собственному почину, но тут Мы были полностью с ним согласны.

Внезапно, словно речь шла о близко связанных между собой темах, Сабина вновь начала жаловаться на своего неверного мужа Рональда. По ее словам, она с ним уже распрощалась! Раз она здесь! Если бы ему не давали покоя только терпящий крах бизнес, рейдерские захваты, загадочные обвинения в налоговом мошенничестве. Так ведь он вовсю и весьма странным, скотским образом крутит с этой Зильке-Мариной, которую притащил с собой Манфред. Якобы есть ужасающие снимки, сделанные с помощью телеобъективов через окно гостиничного номера!

Выражать ей Наше полное сочувствие, Наше раскаяние, Наше изумление и негодование по поводу язвительной блондинистой коллеги Майке-Изабель Мы предоставили Манфреду, которому эта хостесса-стюардесса казалась еще более зловещей, чем Нам. (Или все же наоборот?)

–Одну любезность я ему еще окажу, ведь у нас же длинная общая история. Проект CDV – Рональд увлечен им, как и все мы. Он непременно хочет представить его и осуществить. Госпожа Зандштрём сообщила ему, что рассчитывать на дальнейшую поддержку он сможет, если предъявит большую убедительную презентацию. Аксель согласен, он считает, что с твоими алгоритмами это возможно, и поэтому я принесла код. – Сабина указала в сторону «Лежащей» Вермеера, но имела в виду, похоже, один из предметов своей одежды, разложенных рядом с картиной.

–Тогда нам стоило бы довести дело до успешного завершения!

Манфред, удивленный своим энергично-уверенным и в данной конкретной ситуации, похоже, двусмысленным заявлением, вздрогнул, когда высокая черноволосая женщина с длинными конечностями и благородными изгибами, сияя глазами, придвинулась к нему еще ближе и медленно приподняла правое колено. Сейчас, пока он, задыхаясь от усердия, полностью не лишился сил или не сморщился, Нам показалось разумным вселиться во все его члены и бодро продемонстрировать то же мастерство, которое Мы две ночи назад явили восхищенной Эльке и деятельной Лауре. Однако что-то в этой умелой решимости, в этой свободе действий, уверенности в себе и откровенности, казалось, беспокоило, если не отталкивало Сабину. Мы притормаживали, замедлялись, немного смягчались, но и это вроде не очень помогало, и Мы уже всерьез опасались, что никоим образом не сможем ей угодить. Поэтому Нам ничего не оставалось, как вновь послать в бой Нашего жалкого заместителя, всецело предоставив действовать Манфреду со всей его бестолковостью, неуклюжестью и крайне загадочным талантом все же превосходить Нас не пойми в чем.

3

В крайнем удивлении Мы задаемся вопросом, как Рональду удалось направить машину в пропасть столь неожиданно, что сидевшая рядом спутница, даже будь у нее в распоряжении Малая Лупа Времени, оказалась бы не в состоянии предотвратить аварию, например решительно вцепившись в рулевое колесо. Они неслись к мосту по и без того очень крутой дороге, возможно, еще и по взаимному согласию, поскольку машин было мало, и Рональд притворился, что хочет показать высший пилотаж. Если кто-то решается лишь в последний момент, так что и опытный наблюдатель едва ли отметил бы малейшее колебание, трепетный миг принятия решения, чрезвычайно быструю и краткую мысленную подготовку финалиста (как Мы обычно называем оказавших Нам услугу суицидентов)… Если задумка появилась лишь при виде низкого ограждения, временного отбойника вдоль встречной полосы, который, возможно, остановил бы едущую там машину, но не «ферруччи», мчащийся на него из-за крутого поворота с противоположной стороны дороги…

Над Волчьим ущельем вблизи Фекса-на-Ваксе тянется мост длиной двести метров. Красная машина, совершившая побег в никуда сразу за его южным устоем, отклонившись от курса, поначалу, казалось, парила горизонтально на уровне проезжей части, словно обнаружила альтернативную дорогу в воздухе. Стоял солнечный мартовский день, так что еще за несколько минут до отлета Зильке-Марина подумывала откинуть люк в крыше. Но к сожалению, этого не сделала. Наверняка она прокляла ту минуту, когда уговорила Рональда провести ночь после катастрофы в пятизвездочном отеле «Скачущий олень». И то, что уступила Рональду руль Нашего «ферруччи» на время непродолжительной прогулочной поездки, теперь ей наверняка тоже казалось более чем неприятным – но обратимся к самому водителю, который все еще крепко держит руль в руках, будто тем самым управляет рулями направления и высоты и мог бы элегантно плыть по воздуху.

Решающим – последним и заключительным толчком – стал, должно быть, вечер накануне этого солнечного мартовского дня, вечер большой презентации. В этот раз на вилле «Матильда» собралось больше ста гостей. На покрытом уже не снегом, а первыми цветами газоне стояли сразу два вертолета титулованного повара ДУРШЛАГА. В дополнение к экспертам Трику, Траку и Рите пришли еще тридцать специалистов,