Манфред: исповедь пришельца - Томас Лер

Лаура столь сердечно, что Мы только и смогли, что кивнуть Манфредовой головой. – Три вопроса – каждый должен честно ответить на три вопроса, которые ему зададут остальные, даже если они очень личные.

–Ну хорошо, во-первых, – быстро сказали Мы устами Манфреда, подняв Наш бокал в направлении мерцающей в своем сером одеянии Эльке. – Насколько на самом деле важен для вас… сорри, для тебя проект CDV? То есть для тебя как министра научных исследований.

Мадам Зандштрём весело склонила тяжелую голову, словно воспламененную короткими светлыми волосами, и подмигнула Нам сквозь стекла очков.

–Очень важен – но не настолько, как нашему другу Рональду и моему племяннику Акселю.

–Во-вторых, – уточнили Мы, – ты действительно понятия не имеешь, где твой племянник?

–К сожалению, действительно. Он может быть где угодно, этот призрак электронной почты. Но… – Мадам Зандштрём по-детски приложила указательный палец к плотно сомкнутым губам, а затем внезапно превратила его в дуло пистолета, направленное на Нашего клиента. – Но я знаю, что он близко – возможно, даже очень близко. У женщин на такие вещи чутье.

Прежде чем Нам удалось проникнуть в это чутье глубже, в словесное состязание с Нами, продолжая игру в правду, вступила хитрая Лаура. В ответ на вопрос, представлял ли он вечер у мадам Зандштрём таким, как он проходит, Мы заставили Манфреда для начала искренне покачать головой, чтобы затем (на самом деле с некоторым усилием, слегка оскальзываясь, словно двигаешь по очень гладкому льду нагруженные сани – где же у Нас была эта проблема… на Рейне или Дунае, тогда, с Картезием?) рассыпаться в ожидавшихся комплиментах кулинарным изыскам, превосходным игристым винам и, прежде всего, очаровательной и неожиданной компании втроем.

–А что, то есть как много значит для тебя на самом деле Сабина Мэкинсон? – Эльке Зандштрём ни в коем случае нельзя недооценивать!

–Я всегда восхищался ею. Со школьных времен, – подчиняясь Нашей воле, вздохнул Манфред и, буквально как вода по капле сочится в маленький желоб, пустился в признания, краснея, с дрожащими руками, тараторя и заикаясь, выдал несколько эвфемизмов об уме, красоте, сердечности и поразительных организаторских способностях Сабины, однако не особо давая слово нижней части своего тела, поскольку Мы хотели еще намекнуть величаво-значительной черно-белой паре сестер-королев по другую сторону стеклянного стола, увенчанного теперь тремя пустыми бутылками из-под шампанского, что они могут разжечь в бедном молодом программисте невыразимые, бурные, даже запретные страсти, когда им заблагорассудится.

–Мой маленький кубик… я заложил туда много всего, – вдруг пояснил Манфред (будто внутренний голос, если не какая-то неодолимая сила, прервал его противоречивые дифирамбы Сабине и безмолвное восторждение Эльке и Лаурой и призвал его к порядку). – Там собраны последние и лучшие алгоритмы для Акселя. Чтобы его открыть, нужно просто установить все грани в шахматном порядке. Вы, то есть ты – и это мой третий вопрос, – из тех, кто хранит ценности в сейфе в спальне?

Мадам Зандштрём, покраснев, слегка коснулась подбородка, а затем внезапно улыбнулась и, схватив Наш блестящий кубик, быстро и удивительно уверенно поднялась, чтобы спуститься с возвышения. Она пересекла просторную гостиную со все еще мерцающим огнем в камине и красно-белой мягкой мебелью и исчезла за раздвижной дверью под витыми рогами антилопы.

–Она абсолютно точно получила что хотела, – сказала Лаура, похоже искренне удивленная. Сидя теперь напротив Манфреда одна, она еще раз подняла свой бокал с игристым вином (будто для того, чтобы навязать Нам еще один глоток, который Мы послушно сделали). – Кстати, большое спасибо, что ты и третьим вопросом не коснулся ее покойного супруга.

«Неужели его сожрал лев, лучшие части которого Мы только что с аппетитом вкусили?» – чуть было не спросили Мы, но Манфред учтиво улыбнулся:

–Не за что. А как ты, кстати, относишься к Рональду и Сабине Мэкинсон и ко всему этому сомнительному проекту «Cleansmile Deep View»?

–Если говорить честно… как того требует наша игра… я помогаю с финансами, но все это меня очень мало интересует. Я больше люблю заниматься земными вещами, чем заглядывать в глубины космоса. Но кое-что в последнее время все же привлекло мое внимание. Уж очень изощренным способом кто-то, возможно одиночка, но, вообще-то, скорее группа, устроил атаку на бизнес Рональда. Все эти рейдерские захваты исключительно тех компаний, которые сейчас, в условиях эпидемии или пандемии, получат большие деньги! Будто кто-то, какая-то группа поистине прожженных инвесторов сумела заглянуть в будущее.

–Мечта всех позиционных трейдеров, – согласился с ней Манфред, наверху пожав плечами, в то время как внизу Мы уже расслабили ему бедра и вытянули ноги, чтобы способствовать кровообращению. – Заглянуть в будущее хотя бы на два года вперед.

–О да, что случится 20.02.2022? В этот день через два года?

В Лауру, казалось, во второй раз ударила молния, и на полсекунды цвет ее глаз вновь сменился на пронзительно-синий, а сама она мало того что четко сформулировала вопрос, но и, обладая быстрой реакцией, сквозь стекло столешницы беспрепятственно отметила, как расслабилась у Нас нижняя часть тела.

–Добавим еще дважды два дня, и в Европе вспыхнет война, – услышали Мы свой голос так, словно это не Мы развязали язык Манфреду, а он – Нам.

–В феврале две тысячи двадцать второго года война в Европе? Начнется двадцать четвертого? И как такое возможно? Ведь этот континент набит ядерным оружием!

–Именно поэтому, – вырвалось у Нас (зеленое, жгучее, как мокрота, которой уже не сдержать). – В нарушение

Восьмого цивилизационного требования:

Любая цивилизация, которой удалось разработать идеальное оружие, способное уничтожить большую часть или даже всю цивилизацию, включая доставшуюся ей планету (или систему планет), обязана в согласии с остальными вновь избавиться от этого оружия и решительно и мирно препятствовать его повторной разработке.

–Цивилизационное требование? Идеальное оружие? О чем это вы? – Надежно спрятав кубик у себя в сейфе, из африканской гостиной к Нам на возвышение поднялась мадам Зандштрём, Эльке, явно довольная и расслабленная, но и подавляя зевоту.

Лаура (несколько снисходительно-самодовольно) объяснила, что Манфред только что смело заглянул в будущее, хотя и кажется очень скромным и осторожным. Возможно, однако, он стоит на плечах гигантов, в чем до него признавались многие великие мужи[69].

–Или, как египетская цапля, на слоне[70], – вспомнилось мадам Зандштрём.

Когда она предложила приготовить эспрессо, Мы с благодарностью согласились и быстро подняли шатающегося Манфреда на ноги, чтобы отвести его к туалету для гостей (здесь, вокруг стола и сразу направо). Оказавшись в одиночестве в белом или, точнее говоря, оформленном отчасти в цвете слоновой кости, отчасти в сером цвете слоновьей же кожи помещении,