Ослепительный зверь - Наталья Владимировна Резанова

забыл, что у некоторых людей машин не имеется.

Он позвал Настю и велел ей сделать господину Панзелке чаю.

– Лучше кофе, – отозвался тот.

Звали Панзелку Илья Ильич, но он предпочитал, чтоб его называли по фамилии.

– Я не слишком похож на Обломова, – сказал он. Вайский не понял, но не стал уточнять.

Когда Панзелка выпил кофе и перекусил с дороги, он предложил «провести экскурсию». Андрей почему-то предполагал, что они направятся вверх, туда, где перед ними откроется панорама города. Но Панзелка повел его вниз, по направлению к набережной. День был прохладный, но солнечный. С реки задувал ветер, и слышна была музыка с только что отчалившего белого туристического парохода. В ярком свете весеннего дня Радилов казался еще более нарядным и праздничным, чем обычно.

Когда они дошли до опустевшего причала – уличные торговцы разбрелись после отплытия парохода, – Панзелка остановился и указал наверх. Теперь Вайский понимал, что ему хотели показать. Высокий берег, поросший сумрачным лесом. Спускавшийся по склону пряничный городок в его тени казался каким-то ненастоящим.

– Прежде чем мы перейдем к делу, спрошу: вы знаете, как называются эти горы?

– Панские.

– А почему?

– С поляками, наверное, как-то связано? Минин-Пожарский, то, се…

– Примерно так объясняют наличие топонимов с корнем «пан», которые встречаются по всей России, в особенности на севере. Но, видите ли, до большинства этих мест поляки никогда не доходили. Единственные исторические паны, которые здесь засветились, это белочехи в Гражданскую, но к тому времени горы носили свое имя около тысячи лет.

– Ага, я сначала тоже подумал, что ваша фамилия – чешская.

– На самом деле фамилии типа Панов, Панский и так далее обычно носят уроженцы подобных мест. Но это к делу отношения не имеет. Итак, Панские или Дивьи горы. Наверняка вы уже что-то прочитали о здешних пещерах и связанных с ними преданиях.

– Точно. Всякие сокровища и заколдованные спящие красавицы, которые на самом деле богини смерти.

– Ну, Морана, – это версия Марича. Он развивал ее во время учебы, поскольку в поздних письменных источниках ее именуют «Екатией». Но Морана – это божество славянское. А здесь с большой долей вероятности отражен образ более древней богини плодородия, войны и охоты. Исходное имя ее неизвестно, но славяне называли ее государыня Молонья, поскольку по ее ведомству проходили также и грозы, и Девка-Турка, потому что она скакала по лесам на туре. Это дикий бык, если вы не в курсе, самый крупный и опасный зверь в здешних краях – сейчас его давно истребили. Но я отвлекся. Итак, до прихода славян здесь жили разные народы. Исторически известны только булгары…

– Так болгары отсюда взялись?

– Нет, хотя это, предположительно, родственные народы. Однако булгары обосновались здесь не раньше девятого-десятого веков, вытеснив автохтонов, вот этих самых панов. О них, в отличие от всяческой чуди, суми и еми, мало что известно. Некоторые авторы XIX – ХХ веков отождествляют их с эрзянами либо марийцами, но подтверждений этому нет. В любом случае мы можем считать их угро-финнами.

Все это было довольно скучно, хотя и звучало всяко разумнее, чем битва богов за угон небесных коров на этих горах, подробно расписанная в одной из оккультных книжек. С другой стороны, Вайский пока не видел, чем этот экскурс в историю народов Поволжья поможет его бизнесу. Но не просто так же это было сказано! Вот, например…

– Вы сказали – финны? – мысль заработала в этом направлении. Наладить связи с Финляндией под девизом «узнай свои корни», возить экскурсии… а что, может сработать.

– Финны – это только один из народов финно-угорской семьи. Их много, от венгров до чувашей.

– Венгры? Отлично, Венгрия – это даже лучше Финляндии.

– Да. Но, видите ли, известные нам народы либо не связаны с данным регионом, либо не сохранили никаких относящихся к нему верований.

Ветер с реки усилился, Андрей поежился, и Панзелка, заметив это, предложил пойти дальше. Путь их теперь лежал уж совсем в странном направлении – к пресловутому парку развлечений, где развлечений не фига не было. Прежде там Вайский наблюдал по преимуществу бабушек с внуками, а нынче воспиталок с детсадовцамия, которые скакали, качались на качелях и предавались прочим подвижным играм. Лодки по-прежнему не пользовались популярностью. И то – вдруг мелкие в воду упадут?

– Глубоко здесь? – лениво поинтересовался Вайский.

– Никто не знает, – ответил Панзелка. – Это Черное озеро, его не измеряют.

– Есть в графском парке черный пруд и так далее?

– Не совсем. Вы наверняка слышали про Великий Китеж, ушедший на дно Светлого озера, Светлояра. Малый Китеж, окружающий Черное озеро, Чернояр, в некотором роде антонимичен Великому Китежу.

– Разве это не сказка?

– Скорее притча. А у притчи есть мораль. Скажем, такая – Великий Китеж предпочел духовные ценности и потому исчез с лица земли и пребывает невидим. Малый Китеж, придерживающийся ценностей материальных, никуда не исчез.

– Да, мне Марич что-то вроде этого говорил. Не сказал бы, чтоб от этого город шибко процветал.

– Это верно, Радилов, пусть и не бедный город по общероссийским меркам, но и не очень богатый. Но жители города, перебивающиеся за счет туристов, вовсе не предполагают за их счет разбогатеть. Все-таки живя на том месте, где веками, а может и тысячелетиями бытовала вера в подземные клады, трудно от веры этой избавиться.

– А, вот вы про что. Ну, если и были какие-то клады, их наверняка растащили. Здесь же не пирамиды египетские, где ловушки и все такое.

– Если что-то и растащили, так в пирамидах. Либо грабители, либо археологи. А здесь просто ничего не нашли. Я ведь не о кладах говорю, которые под этими горами. Я о вере, будто те, кто стерегут клады, ничего не отдадут просто так. – Панзелка умолк и воззрился на детей, играющих на берегу озера.

Прошло много лет с тех пор, когда мелкий Андрюша Вайский так играл с одногруппниками в садике. Поэтому он не мог вспомнить, была ли в его детстве такая считалка.

Семен, Антон – выходи вон.Николай – иди гуляй.Маша, Наташа – дело здесь не ваше.Таня, Люда – катитесь отсюда.Кому гуляти, кому играти?Кто остался?Катя!

Назначенная Катей девочка выстроила остальных детей, заставила их взяться за руки и повела за собой.

Дети шли по извилистой тропинке и пели:

Далеко, далеко,Глубоко, глубоко,У железных дверей,Сидит много зверей.Они хочут жрать…

– Кого им отдать? – звонко выкрикнула Катя.

На обочину вытолкнули девочку с брекетами на зубах и тоненькими косичками.

– Людку сожрали, пошли дальше!

Дети снова запели:

Далеко, далеко,Глубоко, глубоко,Где темные елки,Там злые волки.Они хочут жрать…

Сцена повторилась, на сей раз отдали толстого мальчика по имени Антон.

Далеко, далеко,Глубоко, глубоко,У широкой реки,Собрались старики…

– Можно идти, – сказал Панзелка. – Это длинная игра и длинная песня.

– Жизненная, – усмехнулся Вайский.

– Вы даже не представляете, насколько. Мудрые старые женщины испокон веков учат здесь детей: дабы что-то получить, надо чем-то пожертвовать. Или кем-то.

– Это не только местная