Ослепительный зверь - Наталья Владимировна Резанова

Когда тропинка пошла уже совсем круто вверх, Панзелка достал фонарик – очевидно, это было из разряда «взять что-то необходимое и оставить снаружи».

И лишь когда пришла пора оставить все лишнее, Вайский узнал это место. Водонапорная башня на окраине леса, над городом. А Вайский и не заметил, как они покинули город и вошли в лес. Такой уж у Малого Китежа был рельеф.

По канону, на шествие двенадцати катерин должны были нападать волки или другие хищники – дабы пожрать испугавшихся. Но сегодня никто не мешал процессии. Луч фонарика был единственным во мраке. Сегодня ночь новолуния, сказал вечером Панзелка, и молодая луна еще не появилась.

Екатерина Игнатьевна отперла дверь башни, распахнула ее перед остальными. Пропустила внутрь.

Панзелка произнес:

– Я снова напомню – все металлические предметы следует оставить здесь. Если кто-то взял с собой ключи, телефоны или что-то подобное – кладите вот сюда.

Он разложил на выступе в стене кусок ткани и сам демонстративно поместил туда мобильник и фонарь.

Экскурсовод хренов. Или панов, по-здешнему.

Сам Андрей, будучи человеком педантичным, следовал инструкции изначально и айфон не взял. Но вот как они будут в полной темноте?

Но Панзелка и катерины явно были здесь не впервые и способны ориентироваться. Слышно было, как поднимают крышку… нет, люк в полу. Заскрипела лестница, голос Панзелки донесся снизу.

– Спускайтесь. Тех, кто не знает дороги, поставьте в середину, чтоб не упали.

В последний раз по подобной лестнице Вайский спускался, когда еще жива была его бабка. Она жила в городе, не в деревне, но во дворе дома был сарай, а в сарае погреб, где бабка хранила картошку и соленья. Потом бабка померла, а сарай снесли. И уж точно эта лестница вела не к мешкам с картошкой и бочкам с огурцами.

Когда лестница кончилась, Вайский споткнулся и действительно чуть не упал, но руки катерин подхватили его.

Панзелка продолжал свои наставления.

– Ступайте за мной. Если будет трудно, держитесь за стены.

О нет, это был вовсе не конец пути. Они вступили в какой-то узкий коридор. Андрей ожидал, что здесь будет сыро, как в том погребе. Но нет, земля под ногами была плотной. Когда Андрей, следуя совету, дотронулся до стены, то почувствовал под рукой камень. Держаться за стены приходилось не только из любопытства. Коридор петлял, иногда шел ровно, а иногда уходил круто вниз. Андрей вдруг представил, что здесь множество этих коридоров, и тех, кто нарушает обязательство служения, можно просто оставить здесь – в темноте не выбраться. Никакие железяки не нужны.

Да что он себя запугивает! Никаких хрустящих костей под ногами не попадалось. Зато, по крайней мере, ясно, что секта эта – не новодельная. Чтоб прорыть такой тоннель, нужны десятки лет.

Он не знал, сколько они шли. Ему казалось, что тьма стала плотнее, в воздухе действительно запахло сыростью. Они снова остановились, что-то снова заскрипело – дверь, ворота? На каких засовах они держатся?

– Входите, – послышался голос Панзелки.

Окруженный катеринами, Вайский сделал несколько шагов вперед и почувствовал, что оказался в каком-то просторном… зале? Он уже готов был к тому, что вдоль стен сами собой загорятся факелы, как в фильмах про расхитителей гробниц – а потом умный герой пояснит, что никакой мистики в этом нет, только специальная горючая смесь, которая вспыхивает при притоке свежего воздуха. Но все оказалось гораздо проще.

Чиркнула спичка, мигнул огонек, заметались тени. Панзелка принялся зажигать расставленные у стен светильники – глиняные плошки с какой-то маслянистой массой.

Это и в самом деле был зал. Выдолбленная в горе полость, большую часть которой занимал водоем.

– Это… – Вайского осенила догадка, и Панзелка ответил на невысказанный вопрос.

– Да, это и есть настоящее Черное озеро.

Пока вспыхивали светильники, Вайский оглядывал пещеру – или уж лучше назвать ее храмом? Стены были сплошь покрыты росписями. Вайский узнавал на них женские фигуры с поднятыми вверх и согнутыми в локтях руками, в юбках колоколом, окруженные птицами и конями – или турами? Те же самые, что украшали кухонную утварь, столы, стулья и всяческую сувенирную продукцию, что заполняла магазины и рынки Малого Китежа. Здесь, однако, они не выглядели забавными или нелепыми. И похоже, росписи регулярно подновляли, иначе бы они давно облупились от сырости, источаемой подземным озером.

Заглядевшись на росписи, Вайский упустил из вида Панзелку, а когда перевел на него взгляд, обнаружил старейшину на другом берегу озера, а рядом, а рядом…

Вид у него, наверное, стал несколько ошеломленный, и Панзелка продолжил своим тоном экскурсовода:

– Железо, бронзу, медь и олово запрещено сюда вносить. Золото – единственный металл, который принимает святилище.

– Черт, вот откуда все эти разговоры о здешних кладах…

Такая чаша, да нет, это скорее котел, наподобие кухонного… не может же быть, чтоб из чистого золота, позолота, наверное… а если настоящее, и если у них таких штук в количестве, понятно, откуда берутся средства подкупать нужных людей.

Три женщины из дюжины подошли к котлу и деревянными черпаками стали наливать в него воду из озера, остальные не двигались, стоя близ светильников. Панзелка смотрел в котел и в какой-то момент сделал черпальщицам знак остановиться. Они что, и кипятить эту воду будут? И что-то варить?

Нет, никаких ведьминских плясок вокруг котла, никаких песнопений. Панзелка заговорил на языке, не имеющем ничего общего с русским, женщины ответили хором. Та, что стояла ближе всего к Андрею, тронула его за плечо.

– Пора. – И, видя его недоумение, взяла за руку и повела к котлу.

Напротив тетя Катя вела Настю.

Панзелка снова заговорил, на сей раз вполне понятно.

– Слушайте все. Мы, которые так долго ждали, привели сюда мужчину, полного сил, и седьмую посмертную дочь. Они пришли сюда сами и по собственной воле. Так ли это?

– Так, – сказал Вайский, и Настя с запинкой откликнулась: – Так.

– Это великий обряд. Кровь напитает сердце горы, смешавшись с водой Черного озера, даст силы той, кому мы служим. – Он повернулся к Вайскому. – Готов ли ты накормить ее?

Вайский посмотрел на бледную зажмурившуюся девушку – куда девался весь ее румянец? – на отливавший жирным блеском золотой котел.

– Готов, – и шагнул навстречу.

Последнее, что он увидел, – заточенное до бритвенной остроты каменное лезвие, выхваченное из-за котла. Этим изогнутым, как серп, ножом Панзелка вскрыл ему горло.

Жертвенный муж рухнул на край котла, и кровь из раны полилась внутрь. Женщины удерживали его так, чтоб котел не опрокинулся, а кровь не потекла мимо.

Панзелка не отрывал взгляда от девушки – седьмой дочери, родившейся после смерти отца, мать которой более не рожала детей. Только в такой деве может воплотиться богиня, именно такую долго искали жители Дивьих гор.

Девушка открыла глаза – и в тот же миг сквозь расселину на черные воды озера пал