Ослепительный зверь - Наталья Владимировна Резанова

на ярмарку, проведенный даже и с применением суровых мер, ничего не дал, и потому чиновники отправились узнавать, в чем дело, непосредственно в Итиль-город. С тех пор о них никто не слышал.

Барышников, также успевший употребить, разгорячился, услышав этот рассказ.

– Да что ж вы сразу-то сюда не отписали! Скажу я, в чем дело. Купцы ваши вовсе ни при чем. Это староверы здешние копорскую траву вместо чая продают! В заволжских лесах засели, там свои поддельные чаи творят и на ярмарке сбывают! С тех пор, как господин Мамаев скиты разогнал, думал я, они поутихли. Ан нет, получается. Это все Бодров их прикрывает! – Он нахмурился. – Это что ж, вы чаю не пьете, оттого что подделки опасаетесь? Не извольте беспокоиться, у нас в дому все самое лучшее.

Посланник вряд ли понял содержание этого монолога, ибо вряд ли был осведомлен о староверах и борьбе с ними чиновника для особых поручений Мамаева. Но сохранил обычную невозмутимость и лишь поинтересовался, кто таков есть Бодров.

– Да вы видели его нынче, он подле генерал-губернатора стоял. Мордатый такой, борода лопатой. Мнит себя первейшим богачом, да что там, удельным князем. Из всех здешних староверов наиглавнейший. К министрам дверь с ноги открывает, при этом революционистам деньги горстями сыплет. Помяните мое слово – если с вашими чиновниками дурное случилось, Бодров и его клика к тому непременно причастны!

Посланник поблагодарил хозяина за полезные сведения, затем выразил желание пройти в отведенные ему покои для отдыха.

Барышников был не очень доволен – он только что вознамерился показать гостю свою коллекцию, но не стал настаивать. Нажал на кнопку электрического звонка, явились слуги посланника, среди них и голомордый, и Сань Юна, подхватив под руки, препроводили куда следует со всем почтением. А хозяин проследовал к себе, наперед распорядившись, чтоб железную дорогу приготовили для использования.

Страстью Константина Барышникова были механические игрушки, он приобретал их, где мог, от Екатеринбурга до Парижа, всевозможных видов и конструкций. Сейчас в наибольшем фаворе у Константина Николаевича была механическая железная дорога. Размеры особняка позволяли разложить рельсы по целой анфиладе комнат, а по рельсам следовали паровозы с вагончиками.

Эту игрушку Барышников предпочитал собственному семейному поезду, стоявшему в депо. Впрочем, любимица не была единственной. По углам умостились солдатики, способные совершать экзерциции, заводные жуки и ящеры. Ах, если бы он мог приобрести для своей коллекции знаменитую утку Пуассона! Но она, увы, сгорела еще полвека назад. Прославленный автомат демонстрировался в одном из ярмарочных театров, а они, несмотря на усилия пожарных команд, горели, как спички. Американский театр лишь недавно перестроили.

Впрочем, надобно признать, театры у нас горят не только на ярмарке…

«Итильский листок», август 1897 г.

Открытие заново отстроенного Американского театра ознаменовано в пору этой ярмарки гастролями знаменитого фокусника Эрика Дикреди, которого многие зарубежные газеты именуют не иначе как магом и чародеем. Однако же в беседе с нашим корреспондентом А. Вельзе маэстро с честностью, редкой для людей его профессии, заявил:

«Все что вы видите – результат упражнений. Никакой магии в природе не существует. Все, кто утверждают обратное – шарлатаны».

Театров на ярмарке традиционно было два – Большой Каменный и театр Русской оперы, он же Американский. Это не считая многочисленных балаганов, шапито, а также расплодившихся в последние годы кабаре. Но те были разбросаны по всей территории ярмарки, а приличные заведения были сосредоточены на улице, которая так и называлась – Театральная. Театр Русской оперы, построенный не столь добротно, как Каменный, горел неоднократно, а с тех пор, как пару лет назад Каменный театр приобрел в собственность солист императорских театров господин Вагнер, русская опера там не допускала конкуренции.

Владельцы Американского театра решили проблему привлечения публики с помощью полной перестройки здания и приглашения знаменитого гастролера, и впрямь американца. О чем и сообщали расклеенные по всему городу афиши.

ТОЛЬКО В АМЕРИКАНСКОМ ТЕАТРЕ

КАЖДЫЙ ВЕЧЕР – НЕПОСТИЖИМЫЙ ЧЕЛОВЕК-ЗАГАДКА ЭРИК ДИКРЕДИ

НЕВЕРОЯТНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ «АНГЕЛ МУЗЫКИ»

ОСВОБОЖДЕНИЕ ОТ ЦЕПЕЙ

СПАСЕНИЕ ИЗ СЕЙФА НА ДНЕ ВОДОЕМА

ПОЛЕТЫ И ПРОХОЖДЕНИЕ СКВОЗЬ СТЕНУ

ЗАГАДОЧНЫЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ И ПОЯВЛЕНИЯ

ХОРЫ НЕБЕСНЫХ СФЕР

Также механический театр Ченебеева покажет нашумевшие фильмы «Торжественный выход папы Римского», «Граф Толстой в кругу семьи» и новейшую феерию господина Мельеса «Замок с привидениями».

Человек стоял у окна гостиничного номера. Гостиница «Европейская», одна из лучших на ярмарке, предлагая состоятельным постояльцам всевозможные удобства, не обещала при этом прекрасных видов. Но человек у окна упорно вглядывался. И неясно было, что он старается рассмотреть – многочисленные магазины, пассажи и лавки или виднеющуюся в просвете между ними Волгу. По наплавному мосту бойко стучал трамвай, сквозь марево над водой можно было различить крепостные башни и соборы на противоположном берегу.

– Как здесь все изменилось, – сказал он. – На ярмарке, разумеется – на том берегу никогда ничего не меняется. Здесь же новые постройки, стекло, бетон, электрическая реклама не хуже, чем в Чикаго. Я видел даже автомобили.

– Но ты ведь никогда не был на том берегу?

Женщина, лежавшая на кушетке, отложила книгу, которую читала.

Собеседник повернулся к ней.

– А зачем?

У него был красивый, чарующий голос. Да он и сам был красив – среднего роста, стройный, с правильным тонким лицом. Безупречно сшитый костюм скрывал сложение атлета, что для джентльмена считалось неприличным. Впрочем, джентльменом он не был, и афиши демонстрировали его полуобнаженный торс, обвитый цепями.

Возраст его определить было затруднительно. С первого взгляда он казался совсем молодым, порой представлялось, что в юношеском облике он застыл невесть когда, а на самом деле гораздо старше.

Глаза у него карие, очень светлые, так что их можно было называть желтыми. Это обычно считается признаком дурного глаза, но женщину на кушетке эти глаза явно не пугали.

– Чего я там не видел? – продолжал он. – Эту полуразваленную крепость и луковицы церквей? После Лондона, Парижа, Нью-Йорка? Даже Москва выглядит передовым городом рядом с этим сонным царством, где ничего не менялось со времен, когда по степям бродили дикие татарские племена. Нет, вся здешняя жизнь сосредоточена на левом берегу. Тут не только ярмарка, но заводы, верфи, электростанции, железная дорога. Это совсем другой город, и будущее за ним, а не за тем, что напротив.

– Я могла бы также добавить, что нам пришлось давать взятку полицмейстеру, чтоб он позволил мне появиться на сцене, ибо из-за обилия женщин известного поведения, заполняющих этот «город будущего», здесь не могут представить, чтоб в представлениях участвовала приличная дама. Но я не буду. Напомню другие твои слова – рядом с тем, что здесь творится, опасности трущоб Лондона и Парижа, вместе взятых, не идут ни в какое сравнение. И все же ты вернулся. Почему? Я не верю, что из-за денег, сколько бы тебе ни обещал антрепренер. Если б ты продлил