Ослепительный зверь - Наталья Владимировна Резанова

В прошлом году он посетил Россию. Официально он был почетным гостем промышленной выставки. Но у нас есть основания предполагать, что цель его визита была иная. Наши английские друзья, – император саркастически усмехнулся, – думают, что полностью контролируют поставки опиума в Цин. Но мы-то знаем, что персы давно проложили другой путь поставок – через Россию. И мы полагаем, что канцлер ездил туда, чтобы договориться о доставках без посредников.

– Но, ваше величество, он имеет право…

– Да, формально он имеет право на исключительную торговлю опиумом в империи. Но монополия, дарованная ему теткой, регламентирует объемы и формы этой торговли. А столь жадному человеку этого недостаточно. Увеличивая неконтролируемые поставки, он совершает государственную измену. Также подобная торговля не облагается налогами, а это хуже, чем измена. Потому, цзюэло[3], мы хотим, чтоб вы направились туда и нашли доказательства преступлений Ли Хунчжэна. Мы выбрали вас, так как у вас имеется опыт общения с тамошними туземцами. Понимаем, что это сложная задача. Поэтому даем вам в помощь своего доверенного человека, евнуха Вана, обладающего необходимыми навыками.

– Подданный принял приказ.

– Погодите, не торопитесь. Это не единственное поручение, которое вы должны исполнить в тех краях.

Государь на некоторое время замолчал, раздумывая, как донести до собеседника свою мысль.

– Вы поедете в город, известный ярмаркой, где совершаются преступления, связанные с чаем и опиумом. Для расследования их можно было бы послать любого знающего чиновника. Но есть дело, которое я могу доверить только человеку нашей крови. Именно в тех местах в годы Сяньфэн[4] пропали посланные проводить расследование чиновники. Братья Цивэй.

– В годы Сяньфэн? Государь, с тех пор миновало столько лет…

– Да, и будь они обычными людьми, их бы наверняка не было в живых. Но мы говорим о хранителях печатей.

Император снова смолк, ожидая, поймет ли его провинциальный аристократ.

Сань Юн понял. Да, большую часть жизни он проводил на границе. Но в Запретном городе бывал и знал, как тут все устроено. Видел он и варварских посланников, тупо скаливших зубы над древними обычаями, не умея понять их смысла. Подумать только – в Запретном городе есть Лисий храм! Здесь поклоняются лисам!

Им никогда, никогда не понять, что лисицы бывают разные. И помимо зловредных духов, оборотней, есть лисы божественные. Только таким разрешен вход в Запретный город. Когда-то они заключили договор с династией Мин. Но та со временем выродилась, забыла о надлежащих церемониях, чем оскорбила лис. Нельзя сказать, что это было единственной причиной падения Мин, но одной из многих – безусловно.

Когда пришли маньчжуры, они приняли те китайские обычаи, которые сочли разумными и способными укрепить новую династию. Государи Цин возобновили договор с лисами и другими дружественными духами, которым, как правило, присваивали звание хранителей печатей с первым придворным рангом. А как иначе, болтали сведущие люди, не отдать печати – украдут же!

Да, императорам Цин, как правило, служили лисы. Но прославленный своей эксцентричностью государь Цяньлун сделал хранителями ежей, пятерых братьев, и те повсюду его сопровождали.

– Простите подданному невежество, государь, но я слышал, что они вышли в отставку и уехали на юг.

– Потом они вернулись. Изучая документы годов Сяньфэн, я узнал, что они отправились в Россию, расследовать дело о подделке чая. И не вернулись.

– Ежи, как и лисы, капризны и своенравны, государь.

– Но они принесли присягу. Стало быть, с ними что-то случилось. Я хочу, чтоб вы их нашли, цзюэло. И не только потому, что у нас перед ними долг. А потому, что они служили Цяньлуну. Свидетели великой эпохи понадобятся нам, когда мы приступим к реформам.

– Именно государь Цяньлун закрыл страну от чужеземцев, – напомнил провинциальный князь.

– Вот именно. А еще при нем империя достигла величия, которого не знала тысячу лет, а может и более. Это сейчас народ и помнит, а не то, что едва ли не все земледельцы тогда против него бунтовали. Мы должны этим воспользоваться, цзюэло.

Теперь Сань Юн понял замысел молодого императора во всем его величии.

– Подданный принимает… Но, – он внезапно осекся, – что, если их все же нет в живых?

– Тогда найдите доказательства их смерти. Официально вы будете расследовать то же, что и они – подделку чая. На самом деле чай не так важен. Англичане приучают мир к индийскому мусору, который именуют чаем. – Он поморщился от отвращения. – Вы вынуждены будете ехать с небольшой свитой, но я распоряжусь, чтоб вам выделили лучших слуг. И помните – братья Цивэй могли выжить там, где никакие люди выжить не могут.

Так князь, облеченный доверием государя, отправился исполнять его поручения. Евнух Ван и впрямь знал свое дело. Он одновременно рассылал лазутчиков и следил, чтоб князя не отравили. Не обязательно намеренно – на здоровье его превосходительства могли дурно сказаться незнакомые кушанья. Потому все их пробовали заранее. Здешний хозяин был так глуп, что не замечал этого.

Итак, следовало искать торговцев, связанных с поставщиками опиума, и с канцлером, и, что гораздо трудней, следы братьев Цивэй. Прав ли был здешний хозяин, обвиняя в преступных деяниях того промышленника, что был близок к губернатору?

Все это можно было выяснить только на ярмарке.

Пара иностранцев, бродящих по торговым рядам в поисках впечатлений и экзотических товаров, никого не удивляла. Конечно, таких не грех было бы пощипать, но в эти недели не зря была мобилизована полиция со всей губернии. Так что средь бела дня щипачи – по крайней мере на главных улицах и площадях, – на дело не ходили. На окраинах и в переулках – дело иное, там и ограбить могли. И уж, конечно, с наступлением темноты всякое могло случиться. С семи часов вечера торговля начинала сворачиваться, в девять – десять, когда начинались представления, прекращалась, зато била ключом ночная жизнь ярмарки, и тут порой творилось такое, что и впрямь европейские столицы не видывали. Ну, так если ты не дурак, сиди вечером в общей зале гостиницы или приличного ресторана. А коли уж пустился искать развлечений – пеняй на себя. И не грабители представляли главную угрозу. Порой вся выручка за проданное на ярмарке спускалась за считаные часы в игорных домах и борделях. Ибо в эти же недели съезжались сюда девицы со всех концов империи, особливо из прибалтийских ее губерний. Те, что почище, именовали себя хористками, арфистками, шансонетками, но большинство своей профессии не скрывало и прямо предъявляло полиции желтый билет.

Но супружеская пара, бродившая по ярмарке, этих дам заинтересовать не могла. Зато они казались заманчивой добычей для разнообразных мошенников, которые с радостью облапошат доверчивых иностранцев, впарив им какую-нибудь ржавую железяку за антик из сокровищницы Казанского ханства, или представив карту подземелий под кремлем, где спрятана библиотека Ивана Грозного, каковую