Ослепительный зверь - Наталья Владимировна Резанова

– У нас в Китайских рядах есть разные люди… и шпионы тоже. Мы их терпим, они есть всегда и везде, а здешняя полиция закрывает глаза на нашу торговлю. Эти глупцы даже не знают, что с опиумом делать, им бы все водку глушить…

– Водка здесь при чем?

– Ни при чем… я увидел возле трактира, кому докладывает один из этих шпионов. – Дунганин вздрогнул. – Я бы эту голую морду везде узнал. Это евнух Ван, глава личной разведки императора. Я разузнал – он приехал вместе с князем Айсингеро, родичем государя. Вы, может, его знаете – в Цин сохраняют древний обычай, по которому евнухи могут служить только императорской семье. Поэтому государь этого князишку сюда и послал, чтоб обычай соблюсти. А на деле, получается, государь послал Вана-скопца расследовать сделки, которые государев наставник с вами наладил при нашем посредничестве. Так он хочет низвергнуть канцлера с поста. А этого никак нельзя допустить.

– Да что тебе в этом Ли Хунчжэне? Мы стараемся для того, чтобы возвести на шахский престол наследника от истинной крови. А вам-то какой смысл рвать жилы ради очередного жадного чиновника? В Цин, слышал я, уже давно так – не один временщик, так другой.

Рустем посмотрел на собеседника мрачно.

– Уж тебе ли, ас-Энзели, и не твоим ли сородичам не знать, каково жить преследуемым и гонимым! Я слышал от отца, как ваш дарога-хан боролся с шейх-уль-исламом, и как ему пришлось скрываться, прежде чем он поднялся до поста верховного судьи. Да, он умер, но теперь вы можете себя защитить. Хуацзы совсем в ином положении, и государев наставник – наша единственная защита. Ханьцы нас ненавидят, маньчжуры презирают. Молодой император провозглашает, что печется о своем народе, и слова не скажет против, когда этот народ примется резать иностранцев и иноверцев. Господин канцлер печется только о своей мошне, которую мы заполняем, поэтому надо сделать так, чтобы победил он.

Эфенди еще поразмыслил. Спросил:

– Где остановился этот князь?

– В доме богача Барышникова, того, что владеет банком.

– И ты говоришь, что князь сам по себе значения не имеет.

Купец-хуацзы, похоже, уловил мысль собеседника.

– Мне кажется, это та фигура, которой император согласится пожертвовать ради пользы дела. Но я не знаю, что Ван успел ему сообщить, а что нет.

– Что ж, я понял, как мы можем поступить к обоюдной пользе. Перешлем это, – эфенди помахал пригласительными билетами, – в дом богача. Заманим князишку в логово отступника, сами же явимся туда скрыто и неузнанно. И избавимся разом ото всех.

Абдаллах склонил голову.

– Прости меня, брат и господин, за то, что я осмелился сказать, будто ты не в силах наследовать дарога-хану. Убьем разом и злодея-колдуна, и тех, кто мешает нам заполучить средства для великого дела.

Его пафосные речи прервал пронзительный визг.

– Крыса! Крыса! – верещала какая-то посетительница.

Послышались заверения приказчика, что никакой крысы здесь нет и быть не может, почтеннейшей ханум померещилось, и возмущенные вопли ханум о том, что вон там, из-за ковра высунулась морда гадкого животного. Супруг ханум что-то угрюмо бубнил, слов было не разобрать.

– Ступай, разберись, – сказал эфенди Абдаллаху. Хуацзы он также велел готовиться, чтоб после того, как необходимое будет свершено, покинуть ярмарку вместе с товаром немедля, не дожидаясь официального закрытия.

Покуда он отдавал распоряжения, Абдаллах, узрев, что покупатели покинули магазин, отходил приказчика чубуком длинной трубки, оставленной на столике. Побитый приказчик униженно кланялся, но продолжал клясться, что никаких крыс здесь нет. Подбежавший мальчишка-рассыльный подтвердил – нет, нет, никаких крыс, это вовсе еж был.

Тут Абдаллах окончательно рассвирепел, врезал и мальчишке, потом схватился за голову.

– О, горе мне среди глупцов! Какие еще здесь ежи? Откуда?

Под этот шум дунганин покинул магазин Энзелийского торгового дома. Масуд-эфенди молча глядел ему вслед. Если бы кто-то в этот миг взглянул ему в глаза, то увидел бы, что зрачки в них вертикальные.

– Эх, и зачем тебя туда понесло, братец, глупый братец?

Ежи сидят в своем убежище в погорелом театре, горестно фыркают.

– Затем, Старший брат, что тот хуацзы, что был мне особо подозрителен, побежал к персам. А раньше он так никогда не делал, в других местах встречались. И кого же я там увидел, братья мои? Приспешников черного колдуна, что лишил нас человеческого облика.

На сей раз фыркнули угрожающе, хотя братья Цивэй уже знали о происходящем.

– Ты был в опасности, в очень большой опасности, Третий брат. В этом облике мы особенно уязвимы.

– Но мы знаем зато, знаем, братья мои, о гнусных замыслах этих тварей. Они намерены убить князя! А мы присягнули дому Айсингеро.

– Князь – не император, – уточнил Старший брат.

– Но благородные мужи должны держать слово, – возразил Второй. – Даже если они ежи.

– Но что мы можем сделать? Предупредить князя? Он не поймет, – сказал Четвертый. – Да мы и не проникнем во дворец, где он гостит, там строгая охрана.

– Погоди. Они хотят зазвать князя со слугой на представление чародея, так? А чародей – враг того черного колдуна? – уточнил Второй.

– Так они говорили. И что чародей тот победил злочинного перса и как бы не убил его.

– За чем же дело стало! – радостно пищит Пятый. – Отправимся на это представление, а там что-нибудь придумаем.

– Младший, ты опять лежалых паданцев наелся?

– А еще персы, я сам видел, – с негодованием добавляет Третий, – торгуют лисьими шкурами. Они убивают лис!

Это решило дело.

– Опять лишние расходы! – вздыхала Крисси Дикреди. – К чему нам эти ковры?

– Не огорчайся. Когда покончим с кочевой жизнью и купим особняк где-нибудь в Мэриленде, ковры лишними не будут.

Супруги Дикреди за кулисами проверяли машинерию и реквизит для вечернего представления.

Крисси начинала карьеру в качестве певицы в труппе, гастролировавшей по западным штатам, и довольно удачно, газетчики даже именовали ее «новой Лили Лэнгтри». Но после замужества она оставила прежние мечты и предпочла стать ассистенткой мужа. Доброжелателям, сожалевшим, что она принесла себя в жертву и добровольно ушла в тень, Крисси отвечала, что Эрик, в отличие от других иллюзионистов, хотя бы не распиливает жену на сцене. Действительно, к этому трюку он не прибегал.

– По-твоему, они придут? – спросила она, заглядывая в ящик с зеркальными перегородками.

– Непременно придут. Нынешнего главаря я не знаю, но уверен, что все они твари одной породы. Что ж, я встречу их на своей территории и буду готов.

Крисси села на свернутый в рулон ковер, обхватила колени руками.

– Я вижу, что предстоящее пугает тебя. – Эрик ловко освободился от наручников, охватывавших его запястья, уселся на тумбу. – А ведь ты самая храбрая женщина, которую я знаю. И твой дар в чем-то превосходит мой.

– Не надо мне льстить, чтоб успокоить.

– Это правда. В свое время я с радостью уехал отсюда. Думал, в сказку попаду. В «Тысячу и одну ночь». Это единственная восточная эпопея, переведенная на