Ослепительный зверь - Наталья Владимировна Резанова

– Энзели? – Дикреди приподнял бровь. – Даже не слышал такого названия. Все персидские товары поставляются из Тегерана, а не из каких-то городишек, не отмеченных на карте.

– Господин, господин, вас ввели в заблуждение! В Тегеран как раз везут всякий мусор, ничего не стоящий, чтоб сбыть его… – приказчик запнулся, чтобы найти не слишком оскорбительное слово, – несведущим людям. Истинные сокровища создаются мастерами вне столицы – в Исфахане, в Хорасане, Энзели, Мазендеране…

– Что ж, – сказал Дикреди, – веди.

Похоже, болтливый бухарец не солгал. Магазину энзелийского торгового дома было отведено на этаже довольно много места, а обстановку его привычный к штампам европеец сравнил бы с пещерой Али-Бабы, понимающий же покупатель оценил бы качество представленных товаров.

Эфенди, как и обещалось, был на месте и являл собою воплощение благородного персидского купечества. Халат на нем отливал бесчисленным количеством оттенков, пальцы были унизаны перстнями, лицо под сенью причудливо намотанного тюрбана казалось бледным. Он перебирал янтарные четки. На низком столике рядом с ним красовался кальян. Эфенди кивнул вошедшим, но не более. На лицо женщины он не взглянул, но Крисси, словно спохватившись, опустила вуаль со шляпки.

– Скажи своему господину вот что, – произнес Дикреди. – Я собираюсь устроить представление для первых людей города – генерал-губернатора и его присных. Для этого мне понадобятся ковры и кисейные занавеси. Не самые роскошные из того, что здесь имеется, но хорошего качества.

Бухарец, как ни странно, перевел его слова довольно верно и от себя добавил, что, по его мнению, покупатель денежный и цену можно назначать хорошую. Последнему Эрик не удивился.

Масуд-эфенди хлопнул в ладоши, и появилось двое слуг. Им было приказано подать сиденья для покупателя и его ханум, принести кофе, трубки и папиросы, а затем показать образцы товаров.

Ханум скромно присела на табурет, инкрустированный перламутром, приняла маленькую чашечку кофе и душистую египетскую папиросу. Дикреди также выпил кофе и приступил к осмотру, отговорившись, что не курит.

Масуд-эфенди сообщил, а бухарец перевел, что в этом магазине не доверяют чековым книжкам, а принимают только наличные, лучше всего в золоте.

– Если бы я таскал с собой кошельки с золотом, – усмехнулся Дикреди, – мне понадобился бы отряд носильщиков.

Бухарец заверил, что ассигнации – как в рублях, так во франках и фунтах, – вполне подойдут.

Затем начался осмотр, весьма тщательный. Никакого яростного торга, который считается непременным спутником процесса купли-продажи на Востоке, не происходило. Шел обмен краткими репликами между деловыми людьми.

Порой в магазин заглядывали, а то и заходили другие покупатели, но, видимо, они были сочтены не настолько денежными, им не предлагали кофе и занимались ими приказчики. Так что магазин не пустовал, здесь все время кто-нибудь крутился. Эрик приметил, что несколько человек прошло внутрь заведения – вероятно, это были подчиненные эфенди либо его торговые партнеры. Один из них привлек внимание тем, что одежда его отличалась от той, что носили персы и бухарцы, вдобавок он, несмотря на теплую летнюю погоду, был в круглой меховой шапке. И лицом он не был похож на перса. Впрочем, учитывая, сколько сюда наезжало татар, ногайцев и киргизов, это мог быть кто-то из них.

Так или иначе, Дикреди и Масуд-эфенди пришли к соглашению, и «король цепей» уже отсчитывал ассигнации, когда заметил, что из внутренних дверей смотрят на него двое. Один был тот самый тип в меховой шапке. Другой был одет примерно так же, как эфенди, но не столь богато, и выглядел не так впечатляюще – вероятно, был его младшим компаньоном. Именно он пристально смотрел на Дикреди, сузив глаза. Взгляд человека в шапке выражал скорее удивление. Это продолжалось несколько мгновений, потом оба исчезли за занавесью.

– Переведи, – сказал Дикреди бухарцу. – Твой хозяин радушно принял нас. Я также хочу сделать ему подарок и пригласить на представление, ради которого я и совершал покупки. – Он вынул из бумажника три билета. – Вот билеты на наилучшие места. Для твоего господина и для тех, кому он доверяет.

– Да говорю же тебе, это он!

Масуд-эфенди сделал компаньону знак молчать.

– Муса, ступай в банк Барышниковых. – Он передал бухарцу стопку банкнот, полученных от Дикреди и других покупателей. – Обменяй это на золото, в крайнем случае на серебро.

Когда Муса отправился выполнять приказ, эфенди распорядился, чтобы другой приказчик занял его место, и вместе со спутниками прошел вглубь магазина.

– Ты его отпустил! – шипел Абдаллах, нисколько не смущаясь присутствием постороннего. – Он ушел, и неизвестно, где мы эту тварь настигнем!

– Погоди, – эфенди продолжал сохранять хладнокровие. – Ты сам уверял, что Ари Проклятый был так уродлив, что дети плакали от вида его лица, кони шарахались, а птицы дохли на лету.

– Он таким был, – настаивал Абдаллах. – Но, видно, после бегства освоил умение заново лепить облик. Раньше это искусство ему никак не давалось, но тут Иблис ему помог. Однако глаза никак при таком не изменишь. А эти буркалы ни за что не позабудешь!

Эфенди задумчиво кивнул, о чем-то размышляя. Абдаллах продолжал кипятиться.

– Велик был и мудр был покойный дарога-хан. Даже тебе с ним не сравниться, хоть ты и силен. Но одну ошибку в своей жизни он совершил. Ради торжества великого дела он принимал под свое крыло и огнепоклонников, и езидов, и вот вас, дунган. – Он адресовался к человеку в меховой шапке. – И когда один из наших разведчиков сообщил ему, что урод, кривляющийся в здешнем балагане, обладает даром, которого сам не сознает, забрал урода отсюда, дабы обучить ремеслу и поставить на службу мирзе, который был тогда еще дитятею. А подлейший из подлых, обучившись надлежащему, похитил дар своего наставника и бежал! Есть ли муки, которых не заслужил этот сын шелудивой собаки?

– Если это и впрямь он, распознал ли он нас?

– Конечно! Тебя он не видел, ибо не было тебя в Мазендеране, когда он там жил. Но меня заметил, а ведь мы встречались во дворце Михр-Султан.

– И притом он зазывал нас к себе. Стало быть, имеет умысел.

– Какая разница? Мы могли покарать его здесь же!

– Он, сдается мне, считает, что нет. И мы не знаем его нынешних сил и умений. Не стоит спешить. Мы знаем, где он находится. Нужно выяснить все прочее и не забывать, зачем мы здесь. Михр-Султан послала нас сюда добыть средства для великой цели. Ни ее чар, ни наших умений недостаточно. Чтобы юный мирза стал шахом, нужно золото, и в таких количествах, какие не добудешь, торгуя коврами, тебе ли не знать, Рустем? – он также обратился к дунганину. – Кстати, зачем ты явился? Разве сделка не завершена?

– Возникли сложности, эфенди, – ответил дунганин, – и они не связаны с деньгами.

– Так что же