Ослепительный зверь - Наталья Владимировна Резанова

Барышников раздраженно уткнулся в свежий номер «Итильского листка» и почти успокоился, читая биржевые котировки. Но на последней странице увидел заметку о грядущем завершении гастролей «короля цепей» и о том, что грандиозное представление собираются посетить лучшие люди города – первым был назван генерал-губернатор, затем следовали другие фамилии, среди которых значилась и фамилия распроклятого Бодрова, ради рекламы позабывшего свое хваленое благочестие. А его, Барышникова, фамилии не было! Он сердито отшвырнул газету и удалился к своим паровозикам.

Айсингеро Сань Юн тоже ушел к себе, евнух Ван последовал за ним.

– Господин, ничтожный осмеливается дать вам совет. Примите приглашение, и не ради развлечения, а ради поручения государя.

– Какое отношение к нему имеет варварский фокусник?

– Он – никакого. Но я, жалкий слуга, подумал вот о чем. Да, в незаконных сделках, коим покровительствует государев наставник, скорее всего замешаны дунгане. Но в деле об исчезновении братьев Цивэй пока нет никаких подвижек. И что, если я поначалу по глупости своей допустил ошибку и варварский купец, которого обвинил владелец этого дома, все же замешан? Вот что навело меня на это предположение – губернатор всячески ему покровительствует. Что же может быть тому причиной? Я проверил – к сделкам с опиумом этот купец не причастен. Все утверждают, что он владеет множеством паровых мельниц по всей провинции и снабжает мукой чуть ли не всю империю. Но мне, ничтожному, такая причина не кажется убедительной. Что если он выполняет тайные поручения властей, захвативших братьев? Мои люди не имеют к нему доступа, но в театре, рядом с вами, я, возможно, сумею что-то сделать.

И князь согласился. По правде говоря, он уже заскучал, а как бы ни были примитивны варварские трюки, это все же развлечение.

Князь бы очень удивился, узнав, что хозяин дома точно так же расценивает его визит.

Это не цирк, это театр, господа, пусть даже сегодня здесь не показывают драму или комедию. И это хорошо. Театральные здания для престидижитаторов приспособлены лучше. Оркестр гремит, огни рампы сияют, разномастная публика жадно пялится на сцену, разделенную на сектора кисейными занавесями. В одной ложе генерал-губернатор с супругой, в обществе толстопузых купцов и фабрикантов, в другой – какие-то китайцы. Они не интересны, они не имеют значения. Но они создают правильный настрой.

Женщина в поношенном платье, похожая на внезапно постаревшую девочку, примостившись на приставном стуле, строчит карандашом в пухлом блокноте – готовит рецензию для завтрашнего выпуска газеты.

Они появляются внезапно, неслышно ступая по пушистым коврам, устилающим сцену. Оба красивы, оба эффектны – атлетически сложенный мужчина во фраке и женщина в белом хитоне на манер античного. Впрочем, на нее никто не смотрит, она всего лишь ассистентка.

Публика разражается аплодисментами.

С помощью ассистентки иллюзионист освобождается от большей части одежды. При других обстоятельствах это могло бы выглядеть непристойным. Но почему-то не выглядело. Тем более что фокусника тут же опутали железными цепями, сковали руки и ноги железными браслетами. Господин Дикреди предложил желающим из публики проверить цепи – настоящие ли и заперты ли замки. Желающие, разумеется, нашлись. А затем постепенно, со звоном и лязгом он начал освобождаться от пут. Это был самый популярный из трюков Дикреди, публика смотрела на него с интересом, но без удивления. Полицмейстер, также присутствующий в зале, комментировал приятелям происходящее со знанием дела, добавляя: «Вот Васька Брудастрый из Большого Погоста еще и не такое мог!» Правда, когда на сцену выкатили сейф с новейшим кодовым замком, умолк. Ассистентка вынесла ларец, заполненный билетиками, где были обозначены номера мест в зале. Поднесла к губернаторской ложе. Губернаторша вытянула билетик с номером, и тому, кому он выпал, было предложено самолично набрать код на замке сейфа, в котором на глазах у публики закроется иллюзионист. Конечно же, Дикреди из сейфа выбрался. А для тех, кто усомнился в том, что трюк исполнен честно, предложил усложнить его. И пошло, и пошло. На сцене обнаружил заполненный водой огромный аквариум. Сейф, к которому прицепили чугунные гири, заперев там Дикреди, замотанного в цепи так, что он напоминал уже не атлета, а железную гусеницу. Но он неизменно освобождался, исчезал и появлялся. И не только он исчезал – и сейф, и аквариум растворялись в воздухе на глазах изумленной публики. Откуда-то возникали каменные стены, сквозь которые Дикреди без труда проходил, в воздухе появлялись лестницы, по которым он взбегал, и все меньше зрителей стремилось понять, как это делается, как работают зеркала и раздвижные двери, разве что Константин Барышников что-то довольно бормотал по поводу того, как работают механизмы фокусника.

Перед залом был престидижитатор. В этом городе мало кто учил латынь, и уж вовсе никто – или почти никто не задумывался, как это слово когда-то звучало.

Prestiagar. Маг.

Никто не заметил, когда Эрик Дикреди запел. Ну да, ну да, ангельское пение и музыка небесных сфер были обещаны в афише.

У него и в самом деле был прекрасный голос. Певцы из соседнего театра Вагнера могли бы обрыдаться от зависти. Но голос Эрика – совсем не оперный, он принадлежит совсем иным сферам, и кто знает, небесным ли. Из-за широкого диапазона и впрямь может примерещиться небесный хор. Но это не хор. Дуэт. Женщина в белом хитоне тоже поет. Только попав в унисон с правильным партнером – или партнершей, неважно, невероятный голос обретает истинную силу.

Теперь эскаписту уже не нужна зависающая в воздухе лестница. Эрик Дикреди отбрасывает ее и делает шаг в пустоту, парит над сценой.

Весь переполненный театр под ним, и престиагар владеет им. Он обещал им освобождение от цепей, нечеловеческую музыку. Он исполнит свои обещания. И да примут те, кто носит чужую личину, свой прежний облик.

То, что случилось потом, зрители вспоминали смутно, некоторые с восторгом, некоторые со страхом. Этого не было в программе – но, очевидно, фокусник запланировал этот номер для закрытия гастролей. Клубок гигантских змей выметнулся на сцену, и они распрямились, подняли головы, пытаясь дотянуться до зависшего в воздухе иллюзиониста. Одной из змей, самой большой, это почти удалось. Змея обладала видом особенно устрашающим – пятнистого окраса, она имела на голове демонические рога, а хвост ее, ко всеобщему ужасу, перерастал в шевелящегося черного паука. Присутствовавший в зале представитель Императорского Русского Географического общества позже предполагал, что иллюзионист воспроизвел изображение Pseudocerastes persicus, что водятся в Западной Персии – наличие разновидностей с паукообразными наростами на хвосте не подтверждено наукой. Ну и, конечно, фокусник увеличил изображение в размерах.

Но прежде чем фокусник успел что-то предпринять, на