Наследник $$$ уровня 4 - Андрей Еслер

Про Хулио я упомянул не случайно. В её системе координат существовало два мира: приличный и всё остальное, и граница между ними проходила там, где кто-то из семьи уже поставил ногу.

— Мама, — я подался вперёд. — В столице жёны и невесты из хороших домов снимаются давно. Это уже искусство. Хулио покупает картины, Катрин сыграет роль. Разница только в том, что картину увидят двести человек, а фильм посмотрит вся Валентия.

Лицо Элеоноры разгладилось.

— Ну разумеется, — кивнула она так, будто сама эту мысль и высказала минуту назад.

— Есть проблема, — продолжил я. — Отец.

Элеонора нахмурилась.

— Катрин работает в «Периодике», — объяснил я. — Двенадцать дней прогула ей отец не даст. Он просто завалит её работой так, что она сама всё бросит. Совещания, срочные номера, командировки. Ты знаешь его методы лучше меня.

Мать смотрела на меня внимательно.

— И ты хочешь, чтобы я его отвлекла.

— Я хочу, чтобы у Катрин было прикрытие.

— Ты просишь меня обмануть мужа.

— Я прошу тебя помочь его невестке, — поправил я. — Обманывать никого не придётся. Достаточно не уточнять.

Бланка тихо фыркнула в кулак.

Элеонора взяла со столика карточку, повертела и положила обратно.

— Благотворительный комитет, — произнесла она. — Мы собираем осенний бал в пользу госпиталя ветеранов. Заседания три раза в неделю, вечерами, состав закрытый. Катрин войдёт в оргкомитет. Я подготовлю письмо на бланке комитета и отправлю его в секретариат Тайрона напрямую.

Я поднял бровь.

— Милый, — мать посмотрела на меня почти снисходительно. — Я тридцать пять лет замужем за этим человеком.

— А дневные смены? Съёмки будут и днём.

— Скажем, что комитет заседает днём, — вмешалась Бланка. — Мама, пусть Катрин ездит с тобой на примерки. Ты же берешь меня, а я скажу, что была с ней.

Элеонора повернулась к дочери.

— Ты предлагаешь врать отцу.

— Я предлагаю не уточнять, — Бланка повторила мои слова и посмотрела на меня.

Вмешиваться я не стал.

— Хорошо, — Элеонора вздохнула, но по лицу было видно, что затея её уже увлекла. — Виктор, ты можешь не переживать. Я всё устрою.

— И ещё, — добавил я. — Если отец начнёт задавать вопросы, вы ничего не знаете. Всё придумал я.

— Разумеется, ты, — мать махнула рукой. — Ты всегда всё придумываешь.

Бланка тронула меня за рукав.

— Я тоже сделаю всё, что нужно, — негромко пообещала сестра. — Скажу, что она была со мной. Не переживай.

Я поднялся.

— Виктор, — Элеонора собрала карточки в аккуратную стопку. — Твоя невеста сыграет хорошо?

— Не знаю, — пожал плечами я. — Но режиссер уверен, что она неограненный алмаз.

Мать покачала головой и всё-таки улыбнулась.

— Письмо в секретариат уйдёт завтра к десяти, — сообщила она мне в спину. — И передай Катрин, что бал в пользу госпиталя вполне настоящий. Раз уж она вошла в комитет, пусть подберёт цветы для главного зала. С неё две вазы.

* * *

Габриэль дэ Леон

Прототип нового автомобиля проезжал по испытательному полигону шестой круг. Габриэль стоял у ограждения, положив ладони на тёплый металл, и слушал. Мотор работал ровно. Над полигоном висел запах горячего каучука и разогретого битума.

— Задняя подвеска, — главный инженер опустил секундомер.

— Перебирайте.

Голова у него была занята другим.

Дом в Веласкесе привели в порядок ещё в начале недели. Повар, горничные, катер у причала, врач в получасе езды и шесть человек охраны посменно. Доктор Мора настаивал на море, тишине и отсутствии новостей.

Дочь про отъезд знала, соглашалась, кивала, обещала собраться, но от этой покорности Габриэлю становилось немного не по себе.

Телефон в кармане завибрировал.

— Да, милая.

— Пап!

Одного слова хватило. Габриэль отошёл от трассы на пару шагов.

— Я не поеду в Веласкес.

— Здравствуй, дочь.

— Здравствуй, папочка. Я не поеду в Веласкес. Меня взяли в кино! У Максимо Оро, съёмки уже идут, я в павильоне, мне только что сняли мерки, а роль переписали специально под меня…

Она выпалила всё на одном дыхании и остановилась, чтобы вдохнуть.

Габриэль невольно улыбнулся. Дочь смеялась, что-то тараторила и немного задыхалась, от переизбытка эмоций.

— Доктор Мора говорил о покое.

— Доктор Мора говорил, что мне нужно чем-то заняться.

— Ты не хуже меня знаешь, что на площадке много людей.

— Пап, мне там хорошо.

Возразить было чем. Про режим, про открытые ставни в доме на побережье, про то, что весь этот отдых он собирал своими руками, лишь бы увезти её подальше, чтобы она не вспоминала лишний раз что ей пришлось пережить.

— Пап, — начала Карла, и он понял, что сейчас будет. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.

Скороговорка эта была ровесницей самой Карлы. Ею она выпрашивала пони, потом мотоцикл, потом собственную квартиру.

— И сколько все это будет длится? — проговорил он.

— Двенадцать дней, пап.

— Я приставлю свою охрану. Каждый вечер звонишь.

Карла завизжала так, что он отнял трубку от уха. Инженер у ограждения деликатно отвернулся к секундомеру.

Потом визг оборвался.

— Пап. И ещё одно. Помирись с Виктором.

Габриэль опустил руку с телефоном.

— Нет.

— Пап…

— Нет, Карла.

Причин у него хватало. Карла произносила его имя не так, как произносят имя знакомого, а у него, между прочим, имелась невеста и фамилия, с которой дом дэ Леон только-только разошелся.

— Я пожал ему руку на приёме. Что тебе ещё нужно?

— Ага, видела, как ты пожал ему руку. Я не прошу вас дружить, — Карла заговорила тише. — Только он не сделал плохого ни мне, ни тебе, а ты держишься так, будто он в чём-то виноват. Мне из-за этого тяжело.

Прототип встал у бокса, и механики облепили заднюю ось.

Ей было хорошо. Впервые за всё это время дочь звонила не с отчётом о самочувствии, а просто так. Отказать ей сейчас значило вернуть в её голос покорную вежливость, от которой он не мог спать последние дни.

— Я подумаю.

— Правда?

— Я сказал, что подумаю. Обещаний не давал.

— О большем и не прошу, — выдохнула Карла.

Где-то рядом с ней позвали к гримёру. Дочь заторопилась, велела передать привет матери и отключилась.

Габриэль постоял с телефоном в опущенной руке, а потом набрал жену.

— Симона. Веласкес отменяется. Дом пока не закрывай. И тебе привет от дочери.

* * *

Утро выдалось прохладным, и Фавора ещё не успела нагреться.

Я сидел вполоборота в машине, листая распечатки, когда Хавьер вдруг чуть сбавил ход.

— Слева, сеньор.

Я поднял голову.

По соседней полосе шла синяя «Сиерра». Свежая, ещё не заляпанная, с росчерком Виды во весь борт. За рулём сидел парень в поло с логотипом, рядом на пассажирском месте стояла коробка, и он придерживал её ладонью на каждом торможении.

Машина обогнала