Сила любви - Керстин Гир

кровавого волка. Не знаю, почему Фрей так уверен, что ты – истинный избранный, но, если ты провалишься на испытании звёздных врат, я буду смеяться громче всех. И… – Он отпихнул от себя Кьелла-Сигге, пытавшегося заткнуть ему рот, ударив его локтем в рёбра. – …Я не боюсь произнести это вслух. Ты не один из нас и никогда им не станешь.

Я очень на это надеялся.

Мы остановились перед дверью, утыканной железными гвоздями.

– Вот мы и на месте. – Кьелл-Сигге посмотрел на свой лист бумаги. – Пятый гвоздь сверху. – Он провёл по нему пальцем. – «Смерть подобна свече, которая гаснет с наступлением рассвета», – торжественно прочитал Кьелл-Сигге из своей записки.

Дверь замерцала, и Кьелл-Сигге исчез в портале.

– После тебя, – сказал мне Тан. И вдруг сильно толкнул меня, отчего я кувыркнулся через мерцающее поле и упал на колени на другой стороне.

Кьелл-Сигге поспешно помог мне подняться на ноги.

Я огляделся. Мы вышли в дальнем конце кладбища, и я слышал за стеной звуки автомобилей, мчащихся по близлежащему шоссе. Было ещё светло и по-прежнему жарко, но небо уже закрыли тучи, и в воздухе витала гроза.

С этой стороны портал был вмонтирован в старый военный мемориал, и, когда Тан шагнул через мерцающее поле, на лбу у него на мгновение проступила надпись «потерян для мира». Я ухмыльнулся.

– Знаешь, Тан, – сказал я доброжелательно, – на одной горе могут жить два тигра.

Рот Тана искривился:

– Мы волки, тигрёнок. А в стае может быть только один вожак.

«16»

Матильда

Столько раз мы ходили по больничным коридорам с топорами, огромными мешками комкующегося наполнителя для кошачьего туалета или кувалдами, и никто не обращал на нас ни малейшего внимания. Но сегодня, несмотря на то что у нас не было с собой абсолютно ничего подозрительного, все пялились на нас, а некоторые даже останавливались, чтобы поглазеть нам вслед. Трудно было сказать, кто из нас удивил их больше: рыжеволосый небритый фей в футболке с надписью «Отцвети!», красивый парень, одетый как мистер Дарси на балу в Незерфилде, но ругающийся совсем не по-джентльменски, или девушка с полураспущенными волосами и одним накрашенным глазом, в полосатом макинтоше поверх бального платья в такую жаркую погоду. Это, кстати, была я. Макинтош тётушки Береники вообще-то предназначался для маскировки, ха-ха. По дороге сюда я уже насквозь промокла от пота, и моё лицо, должно быть, было красное, как пожарная сигнализация. Позавчерашняя гроза и ливень принесли лишь краткую прохладу. А в нашем школьном чате из-за невыносимой жары разгорелся спор: можно ли в такую погоду отступить от правил и не надевать атласные перчатки до плеч.

Раньше я сомневалась, но теперь знала точно, что принадлежу к лагерю «оставить перчатки дома». Меня тошнило от жары. Ладно, возможно, дело было в стиле вождения автомобиля Гиацинтом. Хорошо, что мы быстро добрались до места.

– Эта дурацкая палка слишком короткая, – проворчал «мистер Дарси», в очередной раз теряя равновесие и пошатываясь в дверях службы донорства крови. – И как только я начинаю быстро идти, этот чёртов нож вылетает и застревает в линолеуме.

– Тогда я с удовольствием тебе помогу! – Гиацинт ухватил его под мышки. Я придержала дверь на лестничную площадку, чтобы они вдвоём могли подняться.

– Но вам придётся помочь мне пролезть через дыру, – сказала я. – Если с платьем что-нибудь случится…

Мне хотелось расплакаться. Только что дома у Юли всё было в порядке, и благодаря кондиционеру и ледяному лимонаду мне было удивительно прохладно. Тётушка Береника оказалась единственной, кто выпила стакан шотландского виски, который принесла Жанна. Как и предсказывала Юли, её мама с удовольствием помогала нам готовиться к балу и радовалась, что может использовать свою коллекцию заколок, а также щипцы для завивки волос, которые она упорно называла «утюжком для брендинга». Чтобы создать настроение, на заднем плане шёл фильм «Гордость и предубеждение», тётушка Береника по очереди притворялась нашей горничной или миссис Беннет. Жанна, Юли и я были тремя её старшими дочерьми, которым срочно требовалось выйти замуж. Всякий раз, когда в дверях появлялись младшие сводные братья Юли, чего им делать не разрешалось, тётушка Береника называла их Мэри, Лидией и Китти и тут же выпроваживала из комнаты.

– Идите в гостиную и позовите мистера Беннета! Скажите ему, что нашей страховки не хватит, если ваши пальцы, испачканные шоколадным мороженым, коснутся этих драгоценных платьев!

Жанна тоже выглядела счастливой, по крайней мере, она необычайно много хихикала. Видимо, именно так она и представляла себе совместное одевание.

Тётушка Береника как раз начала прикреплять шиньон к моей макушке, когда у Жанны зазвонил мобильный. Это был Эрик, и, судя по всему, новости у него были плохими, потому что Жанна побледнела больше обычного, а положив трубку, выпалила несколько крепких ругательств.

– Мама! Она сказала слово на букву… – Финдус, которого сегодня вечером прозвали Лидией, взволнованно прикрыл рот рукой. – Дважды! И слово на букву…

– Я слышала, милый. – Тётушка Береника строго посмотрела на Жанну. – И соседи через три дома тоже слышали.

– Что случилось? – поинтересовалась Юли.

– Эрик сказал, что предсказательница уже несколько часов пророчествует как сумасшедшая, заливая всё вокруг соплями и слезами. И теперь чёртовы суеверные чёрные эльфы не хотят оставлять её одну в этих несчастных катакомбах и думают, что мой бал плохо закончится. – Она подбоченилась. – Со мной это не прокатит! Это прорицательская болтовня уже однажды испортила мне жизнь, и я точно не позволю ей испортить и мой бал!

Несмотря на множество вопросительных знаков в глазах тётушки Береники, Жанна повернулась ко мне:

– Ты! Девчонка потомка! Она завывала, что хочет видеть тебя, так что ты сейчас же пойдёшь туда, возьмёшь её за руку и успокоишь. Скажи Скиппу, что я приму близко к сердцу, если сегодня вечером люди не смогут танцевать под звуки Королевского скандинавского камерного симфонического оркестра. Если музыканты не появятся в зале через полтора часа, и притом все, вплоть до последней скрипки, я скажу Гектору, где их найти. И позвони диджею. Скажи, чтобы он пришёл на два часа раньше.

– Скипп Хансен, виолончелист симфонического оркестра? – спросила тётушка Береника. – Значит, это правда? Я думала, Юли преувеличивает. Они действительно играют сегодня в вашей школе?

– О да! Как пить дать, – мрачно ответила Жанна. – Либо концерт, либо камера пыток Гектора. Матильда, чего ты ждёшь? – огрызнулась она. – Ты слышала, что я сказала!

«Серьёзно?»

– Я ещё не закончила собираться, – сказала я. – Что именно Мири говорила о бале?

– Да откуда я знаю! Как обычно, какую-то запутанную чушь про кровь и разрушения! – крикнула Жанна. – Да ладно тебе!