Сила любви - Керстин Гир

с изображением портала, поэтому не удивился, что «Вид с хребта Веслфьеллет» начал мерцать, когда Фрей до него дотронулся. Хребет Веслфьеллет также идеально подходит для того, чтобы проговаривать его название задом наперёд, подумал я, проходя через мерцающее поле.

Горный пейзаж, ожидавший нас на другой стороне, впечатлил меня. Рядом с нами каскадом низвергался со скал в бурную реку водопад. Вершины гор были частично покрыты снегом, на равнине перед нами блестела ледниково-голубая поверхность озера, окружённого травами и целыми коврами красных цветов. За ним местность всё больше уходила вниз, пока вдали не показалось море. Мы же стояли на скалистом утёсе, словно на балконе, а за нами возвышалась горная стена. Прямо перед моими ногами находился вертикальный обрыв.

– Захватывает дух, не правда ли? – Фрей с некоторым удовлетворением наблюдал за моей реакцией. Ему приходилось говорить громко, чтобы заглушить рёв водопада. – Конечно, моя страна и сегодня прекрасна, но иногда мне хотелось бы снова увидеть горы без следов людей: без их домов, дорог и подъёмников. И конечно, без туристов с их яркой походной одеждой, шумными мобильными телефонами и мусором. Именно поэтому я сохранил это место в его первозданном виде: здесь всё точно так, как и две тысячи лет назад. Капсула памяти, так сказать.

Меня это поразило. Всё это создал Фрей? Я прошёлся кончиками пальцев по грубой текстуре лишайника, поселившегося на камнях. Так невероятно реалистично, вплоть до мельчайших деталей.

– Это пустяки, мой мальчик, – сказал Фрей. – Ты даже не представляешь, на что я ещё способен.

Он обернулся, положил руку на скалу позади нас, и в мгновение ока мы оказались в современной комнате со светлыми деревянными полами. Широкие панорамные окна от пола до потолка позади нас обрамляли вид на нетронутый горный пейзаж, которым я только что любовался. А другое окно в соседней стене выходило на фасады футуристических зданий, между которыми виднелся знакомый силуэт обсерватории с куполом в виде ракушки, выделяющимся на фоне голубого неба.

– Добро пожаловать в мою резиденцию. – Фрей указал на огромную зону для отдыха. – Присаживайся.

– Я лучше постою.

Мне не хотелось, чтобы он думал, будто я подчиняюсь всем его приказам. В конце концов, я не был одним из его Сынов Севера.

Фрей улыбнулся:

– Мне с самого начала понравился твой бунтарский характер, Квинн. Я сам был таким же, когда был молод. Тем не менее сейчас важно, чтобы ты внимательно меня послушал. Потому что ритуал звёздных врат уже не за горами и тебе пора принять свою судьбу. Своё наследие, своё место в истории, в истории нового, лучшего мира.

«Боже. Зачем говорить так напыщенно?»

Я прислонил свои костыли к столу и скрестил руки на груди.

– Что конкретно вы подразумеваете?

Фрей снял ботинки и удобно устроился на диване. У меня возникло предчувствие, что это займёт немного больше времени, чем мне хотелось бы.

– Как ты знаешь, мы уже много тысяч лет тщетно пытаемся открыть звёздные врата, чтобы воссоединить миры, – начал он, – но на этот раз всё получится. Потому что ты, мой мальчик, – единственный истинный избранный, ключ, которого мы все так долго ждали.

Я скептически посмотрел на него.

– Ты не веришь мне? Тогда посмотри.

Он закатал рукав. И хотя я ожидал этого, всё равно был шокирован, когда на загорелой коже его предплечья появился осьминог с девятью щупальцами. Он выглядел точно так же, как мой.

– А ты знаешь, что у осьминогов три сердца? – спросил Фрей, ласково поглаживая пальцем своего лентиго.

Я покачал головой.

– Хорошо, значит, ты отец Юри Ватанабе, – холодно сказал я. – То есть ты считаешь меня единственным истинным избранным, потому что я твой внук? Но ведь и Тан тоже.

А Тан был одним из многих, если верить Гиацинту, который тоже любил поговорить о «безродных Сынах Севера».

Фрей снова опустил рукав, внимательно разглядывая меня:

– Ты удивительно спокоен для того, кто только что узнал, что он потомок самого могущественного аркадийца в мире. На самом деле я думал, что тебе потребуется гораздо больше объяснений, чтобы понять, не говоря уже о том, чтобы переварить всю информацию, но ты молодец. Весь в деда.

Я мог лишь смотреть на него и не давать мыслям, мелькавшим в моей голове, формулироваться.

– Вы знали моего отца? – спросил я вместо этого.

Он покачал головой:

– К сожалению, я знал его не больше, чем ты.

«Да, потому что он был уже мёртв, когда я родился. А вот у тебя было достаточно времени, чтобы узнать своего сына».

– Ему было двадцать три, когда он умер.

На лице Фрея на мгновение мелькнуло странное выражение, затем он сказал:

– Это было одно из самых болезненных переживаний в моей жизни – узнать о существовании Юри только после его смерти. – Он откинулся на спинку кресла и окинул взглядом норвежский пейзаж. – Мы с его матерью, твоей бабушкой, встретились на приёме в Милане, в «Ла Скала», где она пела самую замечательную и трогательную «Норму», которую я когда-либо слышал. Её звали Ю Лин Бэ, и она была лучшим сопрано своего времени. Свой музыкальный талант она унаследовала от отца, одного из первых корейских пианистов, добившихся международной славы. Однако карьера его дочери намного превзошла его успех. Хотя внешне она не была похожа на женщин, которые мне нравились…

Тут он коротко рассмеялся, и я силой подавил отвращение, поднявшееся внутри меня.

– Она очаровала меня с первой минуты, и злые языки даже утверждали, что я был одержим ею. Она – «Виолетта» в Метрополитен-музее… – Он изобразил воздушный поцелуй. – Непревзойдённая и по сей день, я бы сказал. «Нью-Йорк таймс» называл её «Свежий ветер с Востока», она была на обложке журнала «Люди», и все великие дирижёры её времени хотели работать с ней. Но, как и в «Травиате», наша история любви закончилась трагически. Неустойчивая женственная артистическая душа Ю Лин буквально разрывалась между любовью ко мне и карьерой, но в итоге она не смогла остаться со мной – помешали моё происхождение, положение и всё, что из этого следует.

Его тон изменился, он стал таким серьёзным, что я приготовился к худшему.

– Сказать, что её желание расстаться не ранило меня, было бы ложью. Честно говоря, поначалу я отказывался с ним смириться и изо всех сил старался её переубедить. Но в итоге я осознал: несмотря на её талант и божественный голос, она всего лишь обычная смертная и не способна вынести такого бремени. Тогда я оставил Ю Лин, подчинившись её воле. Тогда я ещё не знал, что без меня она окончательно впадёт в безумие и