Сила любви - Керстин Гир

нас не могли услышать. Она подняла на меня глаза. – Но я горжусь тобой. – И, помолчав, добавила: – Кстати, мои родители думают, что сегодня я буду ночевать у Юли. Так что если ты сможешь меня как-нибудь провести в дом, чтобы родители не заметили…

Тёплое чувство разлилось по моему животу:

– Думаю, мы что-нибудь придумаем.

Со сцены раздался звук, и Торве объявил:

– А теперь – полька! Советую придерживать платья и фраки – танцуем так, чтобы искры летели! «Полька-прыг»!

Едва заиграли скрипки, как Юли примчалась, чтобы увлечь Матильду на танцпол. Неужели в их репертуаре и правда была мелодия под названием «Полька-прыг»? Судя по всему, она полностью оправдывала своё название. Улыбаясь, я прислонился к колонне и наблюдал, как все вдруг принялись подпрыгивать и разражались хохотом всякий раз, когда камерный оркестр выкрикивал «Хоп-ля!». В эти моменты я был абсолютно уверен, что всё будет хорошо. Жаль только, что Мири не разделила с нами этого всеобщего чувства счастья и безмятежности.

– Разве их музыка не божественна?

Блондинка-официантка, выглядевшая совершенно неуместно в чёрном коктейльном платье, остановилась рядом со мной с пустым подносом и восторженно смотрела на оркестр.

– Чудо, что они играют сегодня в школьном актовом зале. При свете и на расстоянии их глаза кажутся почти фиолетовыми, тебе не кажется?

– Э-э-э, нет.

Я внимательнее присмотрелся к официантке со стороны. Почему она показалась мне такой знакомой? Полька закончилась, и женщина всучила мне в руки поднос, чтобы самой подарить музыкантам бурные аплодисменты.

– Я на мгновение подумала, что у арфистки двенадцать пальцев, так быстро она перебирает струны, – восторженно сказала она. – А ты знаешь, что на пресс-конференциях и приёмах они всегда надевают перчатки? Пресса уже посмеялась над ними и назвала их музыкантами в перчатках.

– Мы с вами где-то встречались? – спросил я.

Она повернулась ко мне:

– О нет, но я точно знаю, кто ты.

Когда она улыбнулась мне, на её щеках появились две ямочки.

– Я мама Юли, тётя Матильды. И меня не должно было здесь быть. Но я не смогла удержаться. Я имею в виду сам симфонический оркестр! В школе моей дочери! О чёрт, мне нужно бежать, идёт ваш смотритель! – Она счастливо хихикнула. – Я сказала ему, что мне нужно срочно кое-что передать Юли. Юли убьёт меня, если узнает, что я была здесь, так что ничего ей не говори! Увидимся!

Застигнутый врасплох, я смотрел, как она растворяется в толпе у выхода, и лишь потом осознал, что всё ещё держу её поднос. В ту же секунду он едва не выскользнул у меня из рук – кто-то за колонной толкнул меня в спину и хлопнул по плечу. Я резко обернулся. К моему изумлению, из-за фальшивого мрамора на меня смотрело серьёзное лицо Дэва Шенена.

– Привет.

– Привет, тигр, – сказал я. – Что ты здесь делаешь? И как тебе удалось пройти мимо завхоза Меллера? Если он увидит, что ты не в костюме… – Что-то во взгляде Дэва заставило меня остановиться. – Что-то не так?

– Я пришёл так быстро, как только смог, чтобы помочь тебе, – выпалил он.

Я уставился на него в замешательстве. В чём он хотел мне помочь? Он что, собирался станцевать за меня вальс? Но тогда он не стал бы так тревожно оглядываться по сторонам.

– Сегодня я сопровождал своего хозяина на заседание Совета в обсерватории и был там, когда он стоял с Верховным советником Фреем и ректором Темис, и кто-то передал им афишу вашего школьного бала. Там было написано, что здесь сегодня присутствуют чёрные эльфы, которых разыскивают по подозрению в заговоре с целью восстания.

– Чёрт, – выдохнул я. – Зачем Жанна напечатала название оркестра на афишах? И зачем вообще нужны были эти афиши? Их всё равно повесили только в школе, потому что посторонних никто не ждал. Кто из стукачей украл одну из афиш и пронёс на Грань? Кто-то из людей Гектора?

Дэв пожал плечами.

– Я не узнал этого человека, – сказал он. – Верховный советник Фрей предложил послать сюда отряд своих Сынов Севера, чтобы арестовать чёрных эльфов и доставить избранного, тебя, в безопасное место, и ректор Темис дала на это своё согласие.

Мой пульс участился. Фрей не случайно присутствовал при этой акции, а затем с готовностью предложил прислать своих людей.

– В безопасное место, щас! Эти чёрные эльфы не мятежники, Дэв, они наши друзья. А Фрею просто нужен был предлог, чтобы… чёрт!

Я огляделся по сторонам в поисках Матильды. Он уже пытался похитить её однажды, только восстание чёрных эльфов помешало. И недальновидность Тана.

На сцене Скипп объявлял финальный вальс:

– По просьбе нашей прекрасной устроительницы бала, сияющей сегодня в рубиново-красном платье, в завершение вечера прозвучит «Коронационный вальс». После небольшого перерыва, во время которого мы объявим результаты голосования и выберем королеву бала, музыкальную эстафету вечера возьмёт диджей Саша, который познакомит нас с музыкой этого века.

Все засмеялись и захлопали, а Жанна, стоявшая рядом со сценой, как бы в знак одобрения отвесила поклон и лучезарно улыбнулась.

Я обернулся к Дэву:

– Сколько у нас времени?

– Боюсь, не так много. Я потерял драгоценные минуты, пока пытался оторваться от следовавших за мной охранников и выяснял, где именно находится ваша школа. А Сынам Севера, конечно, не нужно добираться сюда через три портала, они могут пойти более прямым путём.

«Это точно».

Скрипки заиграли в последний раз, наполнив зал своим звучанием.

– Что происходит? – За спиной у Дэва внезапно возникли Матильда и Эрик. Белокурая кудрявая головка Матильды соседствовала с вечно взъерошенной шевелюрой Эрика, которая сейчас, после польки, торчала во все стороны ещё небрежнее, чем обычно, напоминая причёску самого Эйнштейна.

– Нужно убираться отсюда, – сказал я. – Всем нам.

Но было уже слишком поздно. Пронзительный голос Луизы Мартин по силе звука превысил скрипки:

– Лаурис! Ты пришёл!

И музыка резко прервалась.

* * *

Странная штука время. Хотя его можно измерить с точностью до тысячной доли секунды, кажется, оно живёт по своим собственным законам. Конечно, в минуте всегда шестьдесят секунд, но разве эти секунды для нас одинаковы? Всем знакомо это чувство: только открыл в телефоне приложение, и вот уже прошло полчаса. А иногда за две минуты происходит столько, что и за два часа не описать. Так было и сейчас: с крика Луизы и до печального конца драгоценной люстры императрицы Жозефины прошло не более двух с половиной минут.

Пока Сыны Севера один за другим входили в зал в своих боевых сапогах, всё происходило словно в замедленной съёмке: музыканты опустили инструменты, танцоры застыли в своих позах. Дагни опустилась на