Дом со странностями - Аня Саврасова

— Хорошее пиво, — удовлетворенно произнес Саша, опуская пустой бокал. — Оно имеет цвет, вкус и запах пива, а это в наше время большая редкость.

— Повторить? — тут же материализовался рядом бармен. В воскресенье народу почти не было, и молодому труженику шейкера и открывашки было, видимо, скучно торчать за стойкой.

— Давайте, — согласился Саша. — И девушке тоже коктейль повторите, да?

Это «да?» было обращено ко мне, и хотя я вяло помотала головой, этот протест выглядел достаточно притворным, чтобы его проигнорировать.

— Могу порекомендовать наши крафтовые эли, — активничал бармен. — Есть вишневый, фейхуёвый и с шоколадными нотками.

— Избави боже, — поморщился Саша. — Предпочитаю классический рецепт, по которому еще жены викингов варили этот нектар богов, не портя его ни вишневым сиропом, ни фейхуй… ну, этим вот самым, ни шоколадными нотками.

В бар влетела Альбина и без промедления плюхнулась на стул, заботливо пододвинутый ее бородатым женихом.

— Маргарита, вы слышали новость? — первое слово было обращено к работнику бара, а остальные к нам, но прозвучало это как единая фраза.

— Вам коктейль «Маргарита» или пиццу «Маргарита»? — уточнил бармен.

— Давайте и то, и другое, и чай повторите, — вмешался Боря. — И пакетик больше не вынимайте.

В последние слова он вложил всю горечь разочарованного клиента и мудрость старшего товарища, но бестолковый юнец не распознал ни одного оттенка.

— Какая новость? — спросила я.

— Оля устроила сидячую забастовку. Уже почти все из Свитера съехали, а она не хочет. Грозится приковать себя к батарее и пойти в суд! Или наоборот.

— Ничего себе! — как бы присвистнула я, хотя уже слышала про эту историю от Ромашки. — А что Денис?

— Живет с ней как миленький. Но я уверена: как только она поймет, что дух Пауля не собирается в него больше вселяться, сразу бросит. Она его уже ненавидит просто и терпит лишь потому, что его тело — подходящий сосуд для этого немца.

— Насколько я понимаю, духам все равно, какое тело занимать, — вмешался в разговор Саша. — Какое под руку подвернется, туда и запрыгнут.

— Главное, чтобы человек был ослаблен депрессией и всякой апатией, — добавила я. — Чтобы им было удобнее в нем обосноваться.

— Вот именно! — вскрикнула Альбина, отхлебывая чай из Бориной чашки. — А самый депрессивный человек в Вязаном доме на сегодня кто? Оля! Представляете, какая будет хохма, если этот неуёмный Пауль вселится в нее саму?

— Достойный сюжет для хоррора, — заметил Саша. — Про любовь к себе.

— Да уж, смешно аж жуть, — помрачнела я. — Неужели нельзя ее как-то образумить? Ведь она вроде умная женщина и должна осознавать все риски. Разрушить свою жизнь ради какого-то… гибрида?

— Пробовали, все без толку, — отмахнулась Альбина. — Любовь зла. Бедный Денис! Как он только не понимает, что она видит в нем кого-то другого, а его настоящего — терпеть не может.

— Можно подумать, другие люди в его ситуации это понимают, а не страдают годами в иллюзиях.

Эту фразу произнесла Клариса, которая незаметно появилась из-за кактуса, ослепив всех своей неувядающей красотой и чем-то бриллиантовым на шее.

— Потап?

Юный бармен с грацией медведя (в честь которого его, возможно, и нарекли) выскочил навстречу драгоценной клиентке.

— Давай бокал «примитиво» для начала, — Потап услужливо поклонился и помчался выполнять заказ. — Это очень хорошее, хоть и дешевое испанское вино, — объяснила она нам. — Не смотрите на название. Точнее, смотрите, но знайте, что оно значит раннее созревание винограда. Хотя в Советское время, во избежание примитивных ассоциаций, этот сорт называли «Цинфандель» или «Зинфандель».

Во время этой информационной справки Боря уже тащил пятый стул и, убедившись, что Альбина увлеченно разглядывает свои ногти, с поспешной галантностью поцеловал руку Кларисы.

— Ну что, детишки, как ваши дела? — спросила наша бывшая домохозяйка, усевшись и элегантно елозя попой по стулу, чтобы расправить плисовую юбку.

Мы наперебой принялись уверять ее, что дела наши идут как никогда прекрасно, хотя мы все страшно скучаем по нашему Вязаному дому, жизнь без которого хоть и хороша, но все равно «не то».

— Эх, милый дом! — вздохнула Клариса. — Мы со Стасом скучаем по нему куда больше вас, ведь это не только часть нашей жизни, но и утраченная пенсия Ирины Петровны. Но, с другой стороны, дом сделал свое дело и может «уходить». Две будущие новые семьи, и все благодаря ему!

— В нашем случае, скорее, всё случилось вопреки вашему странному дому, — возразил Саша.

— Это ты так думаешь, — уклонилась от спора Клариса. — Как там, кстати, Маши и их кавалеры? Еще две влюбленные парочки, чьи свадьбы, я надеюсь, впереди.

— У вас прямо как в фильме, — подивился Саша. — «Четыре свадьбы и одни похороны».

Я вспомнила про Виктора и подумала, что и правда, какое счастье, что похороны были всего одни.

— Все у них хорошо, — сказала Альбина. — Мы, правда, не общались. Но если бы было плохо, я бы узнала. Обычно если люди пропадают с радаров, то у них все хорошо. Особенно, если пропадают попарно.

— А как Надя себя чувствует? — спросила я, стыдясь за несколько секунд, потраченных, чтобы вспомнить ее имя.

— Нормально, уже выписали, — ответила Клариса. — Нам повезло, что в доме всего два этажа и что прямо по курсу падения располагалась изящная березка, которая своими раскидистыми веточками самортизировала удар.

— Мое дерево! — с гордостью воскликнула я. И действительно, то самое дерево, вид на которое так расхваливала Альбина в мой первый приезд в Вязаный дом, в конечном итоге, ценою своей целостности спасло целостность костей (а то и жизнь) Нади.

— Бедная Надя! — вздохнула Альбина, вгрызаясь в сочную пиццу и запивая одноименным напитком.

— Нет худа без добра, — с непринужденной циничностью рассуждала Клариса. — По сути, этот непутевый старик сильно облегчил нашу задачу, самостоятельно покинув Дом-Свитер, хоть и нестандартным путем через крышу. Уже по пути в больницу его скорбный дух покинул тело, а спустя несколько часов к нам вернулась надежда. И с маленькой, и с заглавной буквы. Конечно, она ничего не помнила об этом вечере, но зато вспомнила, что у нее есть семья, и это следует ценить. Затянувшаяся послеродовая депрессия испарилась. Шоковая терапия тоже иногда работает. А иногда работает только она.

— Я думаю, этому бедолаге было слишком неуютно в женском теле, — предположила я. — Долго бы он в таком положении не протянул.

— Да, — кивнула Клариса. — Бедный директор завода! Мало того, что попал в капиталистическое будущее, так тут еще и внезапно нарисовавшийся муж, страждущий любви, и ребенок, страждущий присосаться к его директорской груди. Слишком жестокий гендерный переход! Спасибо, Потап, — она подняла принесенный барменом бокал и призывно оглядела нас. Мы тут же подняли наши емкости для