Без страха и упрёка 3 - Андрей Борисович Земляной

— Коба, веришь, как стенограмму прочитал, так подумал, что надо бы свечку поставить за него.

— Как ты там его в документах обозвал? — Сталин стал неторопливо набивать трубку табаком.

— Робинзон.

— Робинзон хорошее, правильное имя для него. — Сталин аккуратно примял табак, зажёг спичку, и поджёг трубку, выдохнув облако синеватого дыма. — Но нужно решать. — Сталин помолчал. — Есть мнение что нужно как-то выводить Робинзона из всех этих военных проблем.

— А нужно ли? — Берия снял пенсне, и посмотрел в глаза Сталину. — Он же воин, Коба. Так пусть воюет пока ему не надоест. Да, есть риск потерять его. Есть. Но и привязывать его нельзя. Он не собака, он оборвёт поводок и уйдёт. И вот это станет хуже всего. Мы лишим его свободы выбора, и в итоге лишимся его. Так пусть сам выберет свою судьбу. Если погибнет, значит погибнет. Но нельзя заворачивать его в вату. Это не то изделие. Кинжал в вату не заворачивают.

— Это так. — Сталин кивнул соглашаясь. — Значит говоришь оставить его на воле?

— Да, Коба. Сейчас они подготовят первый выпуск инструкторов, из числа разведчиков, травмированных на заданиях, и они заменят их в учебном центре. А самих будем потихоньку выпускать на всяких волков. А то застоялись у нас волкодавы. Давно крови не пробовали.

— А я думал, что ты его поспешишь под себя спрятать. — Сталин усмехнулся.

— Спрятал бы, если бы так было бы лучше. — Берия улыбнулся. — Но подумал, и решил, что нет. Мужчина тогда воин пока в седле. А как поставит скакуна в стойло, да уйдёт на покой, начинается время его детей. А какой ему покой? Ему только двадцать один год!

— Да, такого не спрячешь. — Сталин покачал головой. Но я чувствую, что мы ему крепко задолжали. Завод этот нам бы никто не продал ни за какие деньги. Японский инструментальный завод, да как наркомы услышали про него, так чуть не передрались. Но решили всё же отдать Средмашу. Поставим его в Казани. Там и авиационный завод и моторостроительный и вообще полно всего. Да и по Волге если что доставим всё что нужно. А с теми заводами что Робинзон выкроил пока не знаю, что делать.

— Почему не знаешь? — Удивился Берия. — Раздадим по ведомствам. Оптику к оптике, кстати там в Казань эвакуировали Ленинградский оптико-механический, так что просто увеличим его. Моторостроительный тоже там к месту будет, ну а химический найдём куда поставить.

— Да я не об этом. Я скорее о том, что мы, страна, ему уже задолжали, и крепко.

— Ну, он ведь наш, советский. К роскоши его не тянет, это мои умники выяснили точно, к дорогой еде равнодушен, спиртного не пьёт вообще. Деньги свои почти все растратил на детский дом. Детей с головы до ног одел — обул, даже всех воспитателей заставил питаться хорошо. Ну чем такого заманишь? Квартиру выделим честь по чести, не стыдно будет хозяйку привести. Можем автомобиль подарить. Уверен, что он водить умеет.

— Этот наверняка и с самолётом справится. — Ворчливо предположил Сталин. — Но дарить ему самолёт мы пока не станем. — Он задумался. — А вот внести его в список Сталинской премии можно и нужно. Причём по отдельной статье, за изобретение оружия и военного снаряжения. Надо дать команду секретариату, пусть подготовят письмо в Комитет по премиям.

— Премия — это правильно. — Берия кивнул. — Но ты знаешь, я уверен, что, если ему что-то понадобится, он это сам спросит. Не будет скромничать. Вон с автомобилем этим. Подошёл к командиру, и спокойно так объяснил, что ему неудобно вызывать такси, которых ещё и мало, а ездить автобусом вообще только время терять и генштаб ему из гаража теперь присылает машину.

— Ладно. — Сталин снова сделал затяжку и кивнул, выдыхая облако дыма. — Будем пока считать, что мы ему должны, а там найдём чем рассчитаться.

Фредерик Моррис, на этот раз добирался с относительным комфортом. Самолётом долетел до Мурманска а там его ждала не очень хорошо вооружённая, но чрезвычайно скоростная яхта «Хулиганского флота» США[12] — переоборудованная для поиска подводных лодок частная яхта с тремя мощнейшими дизелями, и вполне комфортабельными каютами. Официально яхта имела все документы военного корабля союзников и поэтому свободно входила в советские и британские порты.

Ротшильд принял своего переговорщика незамедлительно, отодвинув доклад руководителя биржевого управления. Предварительно он уже согласился на цену, запрошенную русским, но всё равно, когда вчитался в доклад о встрече, волосы на его голове натурально зашевелились.

— Шесть, миллиардов? — Он поднял глаза к потолку. — Я точно уверен, что русский не врёт. Не та ситуация. Но чёрт возьми, как?!! Как он может знать это? Я грешным делом уже начинаю думать, что я заключаю сделку с дьяволом.

— Это мы делаем каждый день сэр. — Спокойно возразил Моррис. — Но боюсь на этот раз у нас в контрагентах противоположная сторона.

— Не шутите так Фредерик. — Энтони де Ротшильд покачал головой. — Хотя… — Он замолчал в раздумьях. — Так. Теперь нужно поднимать весь юридический аппарат, и наших пушеров[13] в Конгрессе и Сенате, чтобы нам отдали участок под разведку и добычу. Но участок всё равно очень большой. Придётся делиться. — Он задумался. — И с кем конкретно мне скажут умники из отдела нефти, С кем и насколько.

— Он ещё просит десять процентов, сэр. — Напомнил Моррис.

— А, ерунда. — Ротшильд взмахнул рукой. — Даже если мы