Без страха и упрёка 3 - Андрей Борисович Земляной

Руденко тем временем закончил работу с дверью, отодвинулся в сторону и предупредил остальных, после чего тяжёлое полотно рвануло внутрь вместе с частью мебели. Из кабинета сразу раздались выстрелы, но стрелявший не видел целей и только разбил стену напротив, тогда как Алексей уже прошёл внутрь низко, почти одновременно с Гарсиа.

Первый офицер стоял возле окна и пытался перезарядить пистолет, поэтому Гарсиа сбил его с ног прежде, чем тот вставил новый магазин, второй находился за столом и успел выстрелить в сторону двери, но Сунжин вошёл следом и буквально впечатал стрелявшего в книжный шкаф. Начальник школы, оберстлейтенант Вильгельм Краузе, стоял возле большого письменного стола с поднятым оружием, а рядом с ним находился высокий седоватый мужчина в генеральской форме, которого Алексей узнал по фотографиям ещё раньше, чем тот повернулся лицом.

Франц Эккард фон Бентивиньи оказался несколько выше, чем представлялся по снимкам, и значительно спокойнее большинства находившихся вокруг людей, хотя ствол автомата Штурмина сейчас смотрел прямо ему в грудь. Рядом лежала раскрытая папка с фотографиями курсантов, на столе стояла чашка ещё горячего кофе, а возле окна один из сопровождавших генерала офицеров прижимал ладонь к разбитому носу после знакомства с Гарсиа.

— Оружие на пол и руки так, чтобы я их видел, потому что второй раз повторять не стану, — сказал Алексей по-немецки, не повышая голоса.

Краузе медленно положил пистолет, однако один из сопровождающих Бентивиньи вдруг дёрнулся к столу, где среди бумаг лежал ещё один «Вальтер», и Сунжин оказался рядом раньше остальных. Короткий удар пришёлся по предплечью, пистолет отлетел к стене, после чего капитан взял немца за воротник и усадил на пол настолько убедительно, что повторять попытку тот уже не собирался.

Бентивиньи наблюдал за происходящим с выражением человека, понявшего что момент для демонстрации личной храбрости уже упущен. Он перевёл взгляд на Штурмина, оценив разгрузку, автомат с толстым кожухом глушителя, торчавшую из-за плеча антенну и даже укороченные перчатки, затем на его лицо, и узнавание проявилось не сразу, но совершенно отчётливо.

— Вы Штурмин!

— Это для вас вообще не важно, господин генерал, поэтому давайте лучше закончим с оружием и документами, пока снаружи мои товарищи продолжают убеждать ваших учеников тихо сдохнуть.

Краузе после этих слов побледнел заметнее самого Бентивиньи, потому что фамилию Алексея, судя по всему, знал не хуже гостя, однако времени разбираться в его впечатлениях никто не собирался. Руденко быстро собирал документы со стола и из открытого сейфа, Гарсиа связывал сопровождающих, Сунжин проверял соседнюю комнату, а Голубев уже стоял в коридоре и сообщал по радио, что второй этаж контролируется, хотя отдельные выстрелы ещё слышны на первом.

Через несколько минут к усадьбе подошла резервная группа, которая начала планомерную зачистку корпуса и сбор сдавшихся сотрудников школы, поэтому Штурмин наконец смог вывести четырёх главных пленных наружу. Во дворе остро пахло порохом, весело полыхал грузовик, у казармы лежали несколько десятков убитых курсантов, а остальные находились внутри и, судя по прекратившейся стрельбе, стояли в очереди на паром имени товарища Харона.

Тихонов появился возле усадьбы почти одновременно, быстро осмотрел пленных и задержал взгляд на Бентивиньи.

— Хорошо, что вам дома не сиделось, а я уже начал думать, что столько людей сегодня зря по лесам гонял.

— Был бы дома так не принёс бы нам в клювике много интересного, товарищ полковник, — ответил Алексей, передавая папку с документами.

Тихонов раскрыл её на ходу, увидел фотографии, анкеты и несколько листов со списками, после чего сразу брови встали домиком, а глаза округлились.

— Вот это уносить всё, даже если придётся оставить половину нашего имущества, а сейфы и архив пусть люди проверят ещё раз, потому что самолёты сюда прилетят не ради четырёх немцев.

На полную зачистку школы ушло ещё около двадцати минут, причём бой постепенно распался на отдельные короткие столкновения с теми, кто пытался спрятаться, прорваться к лесу или решил, что судьба остальных его лично не касается. В одном из учебных классов двое инструкторов забаррикадировались за партами и отстреливались почти до последнего патрона, точнее до последней гранаты, возле кухни несколько курсантов бросили оружие сразу после предупреждения, а в подвальном помещении обнаружили небольшую типографию с советскими бланками, печатями, паспортными формами и целыми пачками бланков документов, которые пришлось грузить в мешки и вывозить потому как сжечь это на месте не было никакой возможности.

Сулакшин пришёл от радиостанции с людьми, несшими тяжёлые ящики, и доложил Тихонову, что журналы связи, шифровальные материалы и расписания работы удалось забрать почти полностью, тогда как аппаратуру, которую нельзя было унести, уже уничтожили. Упавшая мачта лежала поперёк двора, окончательно перекрыв одну из дорог, а телефонные линии были перерезаны сразу в нескольких местах, поэтому даже если кто-нибудь из случайно уцелевших людей доберётся до аппарата, сообщить о происходящем он уже не сможет.

Копытин передал готовность аэродрома, и почти сразу вдалеке появился первый низкий гул, заставивший всех возле усадьбы одновременно поднять головы. Три «Ли-2» подходили с востока последовательно, сохраняя между собой расстояние, а возле полосы уже горели условленные огни и стояли люди аэродромной группы, показывая, что аэродром находится в советских руках.

Первый самолёт сделал круг, будто экипаж до последнего не верил, что немецкая учебная площадка действительно ждёт именно его, затем пошёл на посадку и мягко пробежавшись на полосе, встал там, где ещё утром курсанты Абвера готовились к очередным парашютным прыжкам. Второй появился сразу после того, как первый начал освобождать место, третий приземлился последним, и возле машин началась быстрая погрузка документов, пленных и раненых.

Бентивиньи стоял под охраной возле первого борта и некоторое время наблюдал за советскими самолётами, после чего повернулся к Алексею.

— Теперь я понимаю, почему вы так спокойно вошли в кабинет, майор, потому что отход у вас был подготовлен значительно лучше, чем сам штурм выглядел со стороны.