Без страха и упрёка 3 - Андрей Борисович Земляной

вспомнил план первого этажа и махнул Сунжину с Гарсиа туда где находилась лестница для прислуги, тогда как сам вместе с Голубевым продолжил удерживать центральную лестницу, не позволяя немцам спуститься. Руденко остался немного позади и контролировал дверь, через которую они вошли, потому что в доме уже начинали появляться люди из остальных помещений и получить удар в спину было проще простого.

Сунжин и Гарсиа исчезли в боковом коридоре, оттуда почти сразу донеслись три выстрела, тяжёлый удар и звон разбитого стекла, а спустя несколько секунд по лестнице сверху прилетела немецкая граната. Алексей увидел её почти сразу, ударил ногой в сторону распахнутой двери и сам ушёл за стену, после чего взрыв разнёс часть деревянной обшивки и забросал холл щепками.

Немцы решили, что расчистили себе путь, и один из них начал спускаться, стреляя вниз длинными очередями, однако Голубев только этого и ждал, поэтому позволил ему пройти несколько ступеней и положил двумя точными выстрелами. Второй попытался оттащить тело назад, получил пулю в плечо и крутанувшись в болевом шоке, исчез за перилами, а в этот момент где-то наверху глуховато застучал автомат Гарсиа, который вместе с Сунжиным уже вышел на второй этаж по служебной лестнице.

Алексей поднялся сразу после этого, перепрыгнув через несколько ступеней и почти столкнувшись наверху с раненым немцем, всё ещё пытавшимся удержать пистолет. Выстрелить тот не успел, потому что Штурмин выстрелил ему в голову и толкнул человека в сторону, освобождая площадку Голубеву, после чего вся передняя часть второго этажа оказалась перед ними.

За ближайшей дверью кто-то стрелял в сторону Сунжина, из дальнего коридора доносились крики, а справа уже появились Гарсиа и сам капитан, причём на лице у казаха появилась тонкая полоска крови от рассечённой брови.

— Троих сняли, один ушёл дальше по коридору, кабинет начальника в левом крыле, — быстро сообщил Сунжин, вытирая кровь рукавом.

— Значит, туда и идём, а всё остальное пусть разбирают после нас, — ответил Алексей, уже двигаясь вперёд.

Из первой комнаты навстречу им выскочил человек в рубашке без кителя, держа пистолет обеими руками, и Голубев успел выстрелить раньше, после чего из соседней двери показался другой немец, которому хватило одного взгляда на лежащего товарища, чтобы снова исчезнуть внутри. Руденко хотел пройти следом, но Алексей просто выдал короткую очередь сквозь стену и сразу услышал звук падения тела.

В левом крыле сопротивление оказалось значительно серьёзнее, потому что вокруг кабинета начальника школы стояла личная охрана Бентивиньи и несколько инструкторов, успевших занять помещения. Первый автоматчик бил вдоль всего коридора из-за перевёрнутого стола, второй находился в комнате напротив, поэтому пройти напрямую было невозможно, и Голубев после первой же попытки едва успел убрать голову, когда штукатурка посыпалась ему на плечи.

Штурмин показал на две соседние двери, и группа разошлась без объяснений, потому что подобное они отрабатывали десятки раз. Алексей с Голубевым ушли вправо, Гарсиа и Сунжин влево, Руденко остался в коридоре, удерживая немцев на месте короткими очередями, а через несколько секунд обе пары уже двигались через смежные комнаты, ломая привычную для защитников линию огня.

В правой комнате находился преподаватель, который сначала попытался поднять руки, а затем внезапно рванулся к лежавшему на столе пистолету, и Голубев без всякого колебания выстрелил ему в грудь. Алексей даже не повернул головы, продолжая к следующей двери, за которой стоял шкаф; вдвоём они оттолкнули его в сторону, распахнули створку и оказались почти рядом с человеком, стрелявшим из-за стола в коридор.

Немец успел развернуть автомат, но в тесной комнате Голубев оказался быстрее, а через несколько секунд с противоположной стороны раздался грохот, после которого Гарсиа буквально вытолкнул второго стрелка в коридор. Тот потерял оружие, попытался подняться, однако Сунжин догнал его одним шагом и ударил носком сапога в бок так, что человек снова лёг на пол уже без всякого желания продолжать.

Руденко посмотрел сначала на него, потом на Гарсиа и покачал головой.

— Вы двое когда-нибудь вообще стреляете, или патроны бережёте для следующей войны?

— Когда тесно, руками быстрее, — коротко ответил Сунжин, проверяя рассечённую бровь.

Разговор закончился одновременно с очередью из дальнего конца коридора, заставившей всех снова прижаться к стенам. Пули прошли выше головы Руденко и выбили длинную полосу штукатурки, однако по звуку Алексей понял, что стреляет один человек.

Когда автомат замолчал, Голубев словно чёртик из коробки выскочил вперёд, и ответил двумя короткими очередями, после чего сопротивление возле кабинета внезапно оборвалось.

За массивной дверью кто-то двигал мебель, и Руденко, присев возле замка, быстро осмотрел его, после чего поднял голову.

— Изнутри заперли и ещё чем-то подперли, просто так не откроем.

Алексей посмотрел на часы и показал ему работать, потому что с начала атаки прошло уже больше четырёх минут, а снаружи бой только набирал силу.

Во дворе оставшиеся в живых курсанты несколько раз пытались вырваться из казармы небольшими группами, однако Ласкин заранее пристрелял все удобные выходы и каждый раз заставлял их возвращаться обратно. Несколько инструкторов выбили окно на противоположной стороне корпуса и попытались уйти через огород, но попали под огонь тыловой группы, после чего бой возле казарм закончился в силу убытия одной из сторон на тот свет.

Сулакшин к этому времени уже уничтожил аппаратуру, которую нельзя было забрать, и передал Тихонову, что связи у школы больше нет.

На аэродроме Копытину пришлось тяжелее, потому что там находились несколько охранников, дежурный расчёт и группа курсантов-парашютистов, которые после первых выстрелов успели вооружиться. Бой длился несколько минут и закончился только после того, как фронтовые разведчики обошли служебное здание через ангары и ударили сбоку перестреляв всех, а Копытин, убедившись, что полоса свободна и прожекторы не повреждены, передал Тихонову условленное сообщение о готовности принимать самолёты.

В усадьбе