Источник - Галина Дмитриевна Гончарова

class="p1">Дамиан как раз перетряхивал чемоданы, когда в дверь его покоев постучали. Гвардейцы не помешали, значит, или отец, или Базиль.

Странно.

Отец обычно звал Дамиана к себе, Базиль предпочитал присылать записки со слугами… а, ладно! Дамиан махнул рукой и пошел открывать дверь.

На пороге стоял Базиль.

– Проходи, – кивнул старший брат. – Выпить хочешь?

Базиль качнул головой.

– Нет. Не идет.

– А если попробовать? – Дамиан разлил арценте в два бокала, один протянул Базилю. – Залпом, как лекарство.

Базиль послушно выпил и даже не пошатнулся.

– Как вода идет. А чего покрепче не хочу, опасно.

– Могу лекаря позвать, пусть усыпит.

– Тоже не хочу. Кошмары сниться будут.

Дамиан сочувственно кивнул. У него, маленького, тоже часто бывали кошмары, когда сила пробуждалась, когда звала к себе, тревожила сны холодными липкими щупальцами тени… лет до десяти он спал в родительских покоях. И отец вставал к маленькому Миану, успокаивал его, сидел рядом или обнимал сына, притягивал к себе под бочок, так они могли вместе заснуть на удобной кушетке, накрывшись старым пледом…

Лидия чаще возилась с Базилем, но у того и кошмаров, считай, никогда не было. Вот и оказался брат перед ними беззащитен.

А сейчас особенно…

Дамиан понимающе кивнул.

– Если хочешь, поспи у меня. Места хватит, а я постерегу твой сон.

– Спасибо.

Базиль на такое предложение не рассчитывал, но обрадовался. А к кому вот так пойдешь? К невесте? К любовнице?

Не та степень близости, знаете ли… не хотелось ему открывать душу перед Валентиной, а перед любовницей – тем более. Балерина, конечно, воздушная, очаровательная, изящная, но такая тупая, что рядом с ней полено – профессор лесоведения. Все ее способности – танцевать и спать с мужчинами, а этого как-то маловато.

Как так получается, что Базиль может пойти только к брату? Которого он всю жизнь терпеть не мог?

– Я до сих пор не понимаю – почему? – Оказывается, последние слова Базиль произнес вслух, и Дамиан отреагировал. Толкнул брата в кресло, налил еще арценте. А чего?

Это сейчас не алкоголь, а лекарство.

– А, просто так, – сообщил Базиль. – Тебе все так легко удавалось, и учился ты играючи, и отец тебя постоянно хвалил, и вообще… а я всю эту кухню просто ненавижу! Понимаешь? Тошнит меня от ваших бумажек! И от отчетов, от управления, от всего этого… гадость!

Дамиан понимал, а чего?

– Так мы квиты. Тебе от бумажек плохо, мне от балета! Или театра, оперы, вообще всего вот этого, художественного!

– Серьезно?

– Я просто старался не показывать, нельзя же! Принц обязан во всем этом разбираться, ну хотя бы знать и не хлопать глазами, отличать Ленгарда от Лейсгарда, хотя как по мне – обоих бы притопил! И чтобы не всплыли!

Базиль даже фыркнул, так возмущенно выглядел Дамиан, жалующийся на поэта и музыканта. Хотя чем были виноваты бедолаги, которые умерли лет за сто до его рождения?

Только своим творчеством!

– Смешно тебе! А я их всю сознательную жизнь путаю, кто пел, кто плакал…

– Ничего ты в искусстве не понимаешь, – вздохнул Базиль.

– Кому что. Хочешь отчет казначейства за прошлый квартал почитать? Очень занимательная писанина, пока найдешь, где украли, озвереешь. Но интересно, как детектив читаешь.

Братья переглянулись с пониманием.

Они очень разные, но ведь и правда – каждому свое? И Дамиан не такой уж чурбан, и Базиль не настолько экзальтирован и оторван от реальности. Просто не получалось у них поговорить по-настоящему.

– Ты извини за шуточку с Валентиной. Я правда не подумал.

– И ты извини, – вздохнул Дамиан. – Тебе она очень не нравится? Я помогу, не хочешь – не женись.

– Мама хотела… ей Валентина нравилась.

– Она хотела, чтобы ты был счастлив. Это важнее. Договоримся мы с Зиппами, придумаем что-нибудь, даже не сомневайся.

Базиль подумал немного.

– Я отцу говорил и тебе повторю. Сейчас, пока траур, жениться все равно нельзя, а там еще срок помолвки, или мы с ней притремся друг к другу, ну как папа и мама, или разбежимся…

Дамиан покачал головой.

– Это не выход. Родители счастливы вместе не были, им не было плохо, но ведь и хорошо не было. Тебе так нельзя, тебя это сломает.

Базиль вздохнул.

– А сам-то? Ты же эту корову всерьез примерял! Просто вы поладить не сможете, вот ты и отступился.

– Не сможем. Даже как папа и мама – не смогли бы. А мне нельзя тратить силы на ссоры с женой. Королева должна быть крепким тылом, а не подушкой с иголками. Мало ли что, мне на нее опереться придется!

– Понимаю.

Базиль задумчиво отпил еще арценте. Тот лился, как вода.

– Хочешь поехать со мной? – предложил Дамиан.

– Куда?

– В Левенсберг.

– А, шахта?

– Она самая. Так что – поедешь?

Базиль подумал немного, пожал плечами.

– Можно и попробовать. Не хочу сейчас… здесь. Тошно. Рожи эти… так бы и влепил с разворота!

– Понимаю. Поехали, отвлечешься, развеешься. По горам походишь, там воздух такой… я первые дни сплю как убитый.

– Это не помешает.

– Я отцу скажу, а ты собирайся.

– Думаешь, отец не будет против?

– Уверен, – кивнул Дамиан. – Он тебя любит, он только порадуется.

– Тогда поеду.

Ночевал Базиль у Дамиана. И кошмары его не мучили. Испугались некроманта, наверное. Или сквозь арценте не пробились, кто ж его знает?

А с утра они оба огорошили отца сообщением, что вместе едут в Левенсберг. Риберто подумал да и рукой махнул. Как-то сумрачно у него на душе было.

Вот она, жизнь… идет и идет себе. А счастье?

А было ли оно – счастье?

Глава 7

– М-да, неудачно.

Зеев не зря злился. Хмуро смотрел в стену, барабанил пальцами по столу.

Это ж надо так промахнуться!

Увы, королева оказалась бесполезна. Не могла даже клинком мужа ткнуть! Хотя и понятно – бабы!

– Рент, нас ведь предупреждали…

Да, было такое. И Зеев Баас все преотлично помнил.

Магия имеет ограничения, но и гипноз – тоже. Человека нельзя заставить выпрыгнуть из окна, но, если ему внушить, что в комнате пожар, а внизу, под окном, батут, преотлично он прыгнет. При определенных условиях человек на все способен, надо только правильно их подобрать и внушить необходимое.

С Лидией тоже были свои ограничения.

Добыть капельку крови мужа – пожалуйста, а вот убить его… может, через пять или десять минут она бы и смогла ударить в сердце, но Риберто не дал ей этих минут.

Зеев об этом не знал, он считал, что просто – не сработало.

Рука дрогнула, или что-то еще случилось…

– Я помню, –