Источник - Галина Дмитриевна Гончарова

вкусу, благо Каролина просто попросила пока по деньгам не увлекаться, она же не знает, что и как с фабриками будет, а так, мама, – хоть сноси и строй. Хотя нет, это пока дорого!

Но Сессилии и не надо было строить заново. А вот избавиться от позолоты и бархата, которые обожал Уилл, – пожалуйста!

И Карл может вернуться домой… и Каролина его любит!

Боги, какое ж это счастье, когда и ты, и дети, и дом… просто – счастье!

Минут через пятнадцать Каролина рыдать перестала, деловито вытерла Карлу голову платком, потом в тот же платок высморкалась – и отстранилась.

– Коротышка, ты силен! Мама помогала?

– Я и сам отлично справился.

– Чем живешь, чем зарабатываешь?

– Книги иллюстрирую. Это для денег, а для души сам рисую, может, и выставку организую со временем!

– Картин мало?

– Денег. Это ж не просто так себе, это зал арендовать, народ собрать…

– На это деньги найдем, – кивнула Каролина, задумчиво глядя в стену. – Да, пожалуй. Когда к нотариусу?

– Зачем? – настала пора Карла удивляться.

– Как – зачем? Признавать тебя живым, наследство, опять же… половина ж по-честному твоя?

Карл аж шарахнулся.

– Фабрики?! НЕ ХОЧУ!!!

Каролина уперла руки в бока.

– Ну ты нахал! Это наше, от деда, а ты не хочешь?! Уши оборву, коротышка!

Карл выпятил грудь и точно ответил бы, но вовремя вмешалась мудрая мама:

– Лина, Карл, не надо спорить. К нотариусу, конечно, сходить надо, Карл, я хочу, чтобы мой сын был рядом, но что касается фабрик… мы, наверное, оставим их Каролине. Ей это нравится, она хочет ими управлять, ну так и пусть! А тебе – процент от дохода. Согласен?

На такое Карл был согласен.

– Ладно, мам. Ты права.

– Я знаю, – довольно улыбнулась Сессилия.

Как приятно это слышать! А не вопли муженька о ее бесполезности… впрочем, не будет она сейчас думать про Уилла! Не будет!

Дети тем временем подкалывают друг друга.

– Карл, а ты жениться не собираешься? Кстати?

– Пока нет. А ты замуж не хочешь?

Каролина что-то замялась. Неужели?

– Линочка, тебе кто-то понравился?

– Мам, я не знаю… там все сложно.

Может, и не стала бы Каролина откровенничать, но ее выбило из колеи появление брата. И как-то само собой получилось рассказать про Матео. Карл подумал пару минут…

– Левенсберг? Надо бы туда съездить, говорят, там шикарные пейзажи!

– Ты…

– Каролина, я обещаю…

И когда ее брат успел так вырасти?

– Я не полезу в твою жизнь. Но художнику расскажут многое… ты же сама захочешь знать, что это за человек, что к чему…

– Ну… навести справки я уже распорядилась, на фабрике своя служба есть.

– Вот. И я добавлю.

Каролина только плечами пожала.

Хочешь? Добавляй! Решение она все равно сама принимать будет. Если Матео вообще о ней думает.

Если она ему нужна.

Если…

– Карл, а у тебя кто-то есть? Мне племянников когда ждать?

Карл улыбнулся со значением.

– Наверное, есть. Но я еще немного подумаю.

– А, ну как будешь готов, познакомь нас, – согласилась Каролина.

Сессилия кивнула. Ей бы хотелось – всего! И с девушкой сына познакомиться, и с парнем дочери, и чтобы у них все хорошо сложилось, и свадьбы организовать, и внуков понянчить… она впервые за столько лет начала отогреваться! Ей тепло стало, хорошо, спокойно в родном доме.

Только вот нельзя давить, дети у нее с характером, лучше немного подождать, чтобы все не испортить.

Она потерпит.

* * *

– Мой отец умер… – Лисси ревела в три ручья.

Рена Астрид обняла девушку за плечи и молча держала так, пока Лисси выплакивала боль и горечь, тоску и отчаяние…

Как на грех, Элины дома не случилось, да и Али тоже, они отправились в аптеку за лекарствами. Кое-что Элине надо было готовить на заказ, а это сложно. Тут и магия, и пара капель крови, и стоит оно дорого… как с утра ушли, так и до вечера могут не появиться, а Лисси случайно взяла газету проглядеть. Да и наткнулась на заметку.

Отец.

Плохой ли, хороший ли, сейчас-то помнится Ларисии не предательство. Не то, как он промолчал, когда мама кидала в нее острые и злые слова-обвинения.

Сейчас ей помнится, как папа ее на плечах носил, как к потолку подбрасывал, как она у него под столом сидела с бумагой и грифелем, он считает, ну и она будет считать, это же важно! Этим папа занимается!

И шоколадка, которую на двоих поделили, и букет на первый день весны, и гордость, когда Лисси своим умом в университет поступила…

И больно становится.

Папа, ну как же так?!

Вот, уехала она, и все наперекосяк пошло…

Рена Астрид, отчетливо уловив опасное настроение, встряхнула девушку.

– А ну, прекрати!

– А…

– От тебя тут ничего не зависело, даже не думай! Что ты могла сделать?

– Быть рядом…

– В некрологе написано – сердце. Там счет не на минуты идет, на доли секунд. Ничего бы ты сделать не смогла, ты ж не лекарь!

Лисси рвано выдохнула.

– Н-нет…

– Даже не маг воды, правильно?

– Я могла бы не дать его довести до такого. Это вот наверняка мать, она его пилила, грызла, ругала, вот и результат!

Астрид покачала головой и заговорила уже более спокойно и убедительно.

– Мать-мать… понятно, грызла, а только мы ж люди, мы взрослые. Это у котят и щенят выбора нет, в какие руки отдали, в тех и живут, и то сбежать могут. А у тебя взрослый мужчина, серьезный… не мог он уйти?

– М-мог, н-наверное. – Ларисия всхлипывала совершенно по-детски. И рена Астрид гладила ее по голове привычным движением, так все матери мира своих детей гладят. Ну, что ты, сладкий мой, что плакать? Я же рядом, все будет хорошо…

– Вот. А не уходил.

– Из-за меня…

– Вот еще! Ты выросла, скоро своих детей наделаешь, ты в безопасности, чего ему еще надо? Развернулся да и пошел…

– Мама не дала бы ему покоя.

– То есть уже не ты во всем виновата?

Ларисия захлопала глазами. Рена Астрид покачала головой.

– Ну что ты, детка, себя во всем винишь? Ты еще покайся за то, что тебя на свет родить решили! Твои родители люди взрослые, сами свой выбор сделали. А ты – свой. Ты же не стала сестре прислуживать, не стала терпеть…

– Я бы и не смогла.

– Ну вот. И не надо. Каждый выбирает для себя. Выбирает, а потом от этого выбора и получает. Вот ты скоро замуж выйдешь, дети у вас будут, ты себя вспомнишь и не станешь к ним