Эхо отражений - Геннадий Борисович Марченко

— Не на последние, — отмахнулся я. — Зато лучшие места, откуда всё происходящее на арене будет прекрасно видно. Наверное, я должен вас у вашей маменьки всё же отпросить…

В этот момент в конце коридора появилась сама Евгения Владимировна. Как оказалось, дочка её и папеньку уже предупредила о возможном походе в цирк, и родители были не против. Так что с этим никаких проблем не возникло.

Договорились, что я подъеду за Катей в шесть вечера, после чего я наконец без приключений вернулся на Гороховую, и через портал попал в родные пенаты, где принял душ и завалился спать.

Вставать пришлось по будильнику, и я остро пожалел, что сегодня не выходной, а всего лишь пятница. На работе весь день зевал, а в своей каморке ещё и поспать умудрился прямо в кресле, благо что от моего предшественника оно досталось удобное, можно сказать, директорское, но при этом достаточно эргономичное, работать за «клавой» тоже было удобно. То и дело проверял, не потерял ли билеты. Они оставались своего рода связующей нитью между мной и миром, в котором жила Екатерина Зорина.

Визита в прошлое ждал с нетерпением — всё-таки с девушкой в цирк идём. В своей жизни я в цирк девушек никогда не водил, да и сам был в этом культурно-развлекательном учреждении последний раз ещё в подростковом возрасте. Но вот заодно и посмотрю, какими были представления во второй половине позапрошлого века в одном из лучших российских цирков.

Перед тем, как активировать портал, использовал зеркало по его прямому назначению — ещё раз покрутился перед ним в новом, сшитом на заказ костюме. Хорош! С иголочки, как принято говорить, лично мною отутюженный, но брюки были без стрелок — мода на них ещё не подошла. И ведь даже кармашек для часов предусмотрела мастер, молодец, а то я-то сам и забыл про это дело.

Впрочем, переместившись в ночь с субботы на воскресенье 20 июня, я костюм снял, чтобы лишний раз не мять, и прилёг вздремнуть.

Впрочем, сон не шёл. Завтра, кстати, последний день, когда квартира будет оставаться без хозяев. Если я захочу продолжить эту линию с Зориной, чтобы она меня помнила по предыдущим нашим с ней отношениям, то нужно будет заявляться к ней каждый раз после момента нашего последнего свидания. А как это сделать, когда здесь будут посторонние? Вернее, посторонний-то как раз я, но сути дела это не меняет.

И вот тут-то у меня и возникла сумасшедшая по своей крамоле мысль. Я даже холодным потом покрылся, когда подумал об этом. Нет, это совершенно невозможно! Нет, нет и ещё раз нет!

Однако, чем больше я об этом думал, тем более склонялся к идее реализовать свой коварный замысел. В итоге вскочил с дивана, на котором устроился в надежде поспать, и стал меться по комнате, обдумывая детали пока ещё туманного плана. Который состоял в том, чтобы попросту умыкнуть зеркало и спрятать вместо, куда имел бы доступ лишь я один. Да, низко, да, подло по отношению к законным владельцам артефакта, но… Что мне мешает впоследствии вернуть зеркало на место или хотя бы указать Киселёвым, где оно находится? Поволнуются какое-то время, а потом обрадуются, когда пропажа обнаружится.

Наконец план сформировался, оставалось найти место, куда я мог бы упереть эту «машину времени». Тащить куда-то из дома чревато, встречу какого-нибудь околоточного — и пиши пропало. Честные люди со здоровенным зеркалом — которое и тащить-то упаришься, если честно — ночью по улицам не шляются.

Вот тут-то я и вспомнил деталь из рассказа Марии Андреевны, как после ареста отца они спрятали зеркало на чердаке. Здесь же тоже есть чердак, вот только что он из себя представляет, и имеется ли к нему свободный доступ? Этот вопрос требовалось выяснить немедленно.

Чтобы не пачкать свой новый костюм, воспользовался вещами хозяина квартиры, и вскоре уже выходил из квартиры, таясь, как тать в ночи. Фонарик в телефоне уверенно освещал ведущие наверх ступени. Идти пришлось недалеко, всего два пролёта, после чего я и обнаружил квадратный люк в потолке, к которому вела деревянная лестница. Поднялся, толкнул дощатый люк, и тот с лёгким скрипом поднялся.

Судя по захламлённости, чердаком пользовались редко, только если нужно было притащить сюда какую-то ненужную вещь, которую было жалко выбрасывать. Какие-то доски, комод, шкаф, который невесть как сюда затащили, стопки книг, за которые коллекционер из моего времени, думаю, немало бы заплатил… Покрывшись местами пылью и паутиной, я всё же нашёл укромное местечко, куда можно было бы спрятать зеркало. Как раз позади того здорового шкафа, который пришлось немного отодвинуть. Дабы места было чуть побольше. А то так будешь выходить из амальгамы — и упрёшься лбом в заднюю стенку этого самого шкафа.

Далее настал черёд транспортировки зеркала на чердак. Только бы не разбить, думал я, преодолевая с зеркалом в обнимку самый сложный участок пути — лестницу на чердак. Но всё-таки справился. И вот наконец предмет моего воздыхания занял своё место позади шкафа. Так со стороны и не увидишь, только если специально сюда заглянуть. Надеюсь, кроме меня, сюда никто шастать не будет.

Поскольку до самого вечера делать мне было совершенно нечего, то я выспался от души. Хорошо, что поесть и попить с собой прихватил, пообедал, варёными яйцами, огурцом с помидором, бутербродами с копчёной колбасой, а запил всё это дело бутылочкой минералки без газа. Потом эту бутылку и пакет из-под еды с собой заберу, чтобы не оставлять здесь никаких следов из будущего.

Умылся уже по традиции водой из кадушки, откуда, правда, выловил ещё живую муху, осваивавшую стиль плавания на спине. Вместо чистки зубов использовал жевательную резинку, которую выплюнул на подходе к дому, где обитали Зорины. Даже не выплюнул, а аккуратно спрятал в щель между камнями мостовой, сделав вид, что застёгиваю пуговицу на штиблете.

Была мысль купить цветы у торговавшей через дорогу цветочницы, только вот, насколько я помнил из прочитанного, в этом времени дарить цветы девушкам было чревато. Тем самым я бы её скомпрометировал. Если девица от кого-то получала в подарок цветы, то это выглядело чуть ли не как предложение руки и сердца. А мне пока рано о свадьбе думать. Да и какая свадьба, если рассуждать здраво… Вот только при мысли о Екатерине здравомыслие меня почему-то каждый раз покидало.

У двери адвокатской квартиры меня охватил лёгкий мандраж. Сомнения снова начали одолевать меня. Правильно ли я поступаю,