Сквозь Мглу - Ник Юхарт

Но привел меня дежурный не в рубку старшего смены и не в карцер. Мы спустились на пару уровней ниже, в подземку тренировочных блоков. В нос сразу ударил густой, спертый запах чужого пота и жженой резины. Мы вышли в огромный общий зал, который буквально гудел от напряжения. Здесь перемалывали штатное мясо: пространство вибрировало от лязга силовых тренажеров, глухих ударов тел о борцовские маты и хриплых команд. Я мысленно сгруппировался, уверенный, что меня сейчас просто швырнут в эту потную толпу на растерзание какому-нибудь капралу.

Но конвойный даже не сбавил шаг. Мы прошли зал насквозь, ловя на себе тяжелые взгляды отдыхающих бойцов, и уперлись в глухую бронированную створку в самом конце сектора. О том, что меня ждет индивидуальный «вип-тариф», Дарио как-то забыл упомянуть.

Дверь с пневматическим шипением ушла в стену, наглухо отсекая внешний шум. Внутри оказался просторный отсек. Амортизирующие маты, хороший свет и две фигуры в центре. Первый — затянутый в глухую ведомственную форму мужик. Рожа дубовая, взгляд стеклянный, подбородок что мой ботинок.

Второй представлял собой гору сухих, жилистых мышц, небрежно упакованных в простую серую майку. Короткий ежик седеющих волос, перебитый нос и спокойные, оценивающие глаза человека, привыкшего убивать без суеты. Именно он заметил меня первым и едва заметно кивнул своему напарнику.

— Вэйкор, — голос мужчины в форме был скрипучим, как шорох наждака по железу. Он даже не поднял головы, методично пролистывая что-то в своем планшете. — Подойди. Встань на свет. Дай хоть разглядеть, на что мы тратим бюджет.

Так и сделал, внутренне сжимаясь, как пружина. Офицер наконец соизволил поднять на меня свой взгляд.

— М-да. В отчетах писали «перспективный кадр», а я вижу полтора метра недоразумения, — он обошел меня по кругу, словно выбирал тушу перед убоем. — Запоминай сразу, пацан: моё имя — Каспар Ван Тотен. И с этой секунды я твоя личная головная боль. Штаб спустил директиву сделать из тебя полевого агента. Пять дней в неделю, строго с восьми тридцати вечера, мы будем выбивать из тебя уличную дурь и вбивать полезные рефлексы. Если не сдохнешь от нагрузок, конечно.

Он остановился передо мной и ткнул пальцем в сторону громилы.

— Это сержант Трэйхо Кортес. Он будет твоим инструктором. Твоя задача проста: доказать мне, что ты стоишь нашего времени.

Трэйхо шагнул вперед, мгновенно перекрыв собой половину зала. Он был на голову выше, а разворот его плеч заставлял усомниться, что мы вообще принадлежим к одному биологическому виду. От него не исходило агрессии или дешевых понтов — только ровный, давящий фон спокойной, первобытной мощи, как от работающего промышленного реактора. На улице мои габариты спасали — узкое, жилистое тело легко проскальзывало в любые щели. Но здесь, рядом с ним, я почувствовал себя карандашным наброском.

— Рад знакомству, — пророкотал он басом, который, казалось, вибрировал в моём мозгу. — В досье подчёркнуто — ты проворный. Покажи. Напади на меня.

Я недоверчиво покосился на Каспара. Тот лениво махнул рукой, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.

— Ну же. Давай посмотрим, как ты выживал в своих трущобах.

Что ж, просят — сделаю. Я не боец, но и не дурак.

Вместо прямого удара сделал молниеносный рывок влево, скользнув по краю его периферийного зрения. Моей целью была не его каменная челюсть, а подколенное сухожилие — классический прием, чтобы вывести из равновесия любого гиганта. Моя удар уже почти коснулся цели, как вдруг его нога сместилась ровно на столько, чтобы я промахнулся. Не успев удивиться, я тут же развернулся на пятке, меняя траекторию и целясь ребром ладони в основание шеи с другой стороны.

Трэйхо только повернул голову. Затем он сделал короткое, отточенное движение рукой. Железная хватка сомкнулась на моем запястье, выкручивая его под неестественным углом. Боль вспыхнула ослепительной звездой, и мир на мгновение пошатнулся. В следующий миг я уже летел спиной на маты, не столько больно, сколько унизительно. Воздух вышибло из легких. Я лежал, глядя в потолочные светильники и пытаясь понять как он меня так швырнул.

— Убожество, — донесся голос Каспара. Только сухая констатация факта. — Много лишних движений. Вставай. Трэйхо, не жалей его.

Я поднялся на ноги, потирая ушибленное запястье. Злость и досада смешивались с интересом. Всю жизнь я учился обходить препятствия. Прятаться, а не драться. Но я же хотел стать сильнее — вот мой шанс.

Что ж. Пора учиться бить.

— Всё не так плохо, — раздался бас сержанта. — Рефлексы отличные. Инстинкты правильные. Но нет базы. Нет понимания боя. Ты просто быстро двигаешься. Нападай.

Первые десять минут были чистым унижением. Я кружил вокруг него, как полудохлый уличный зверь вокруг альфы. Каждый мой выпад, каждая попытка финта или обманного движения встречали непробиваемую стену. Он даже не отбивал мои удары — Трэйхо просто оказывался там, где их не было, или встречал их легким движением предплечья, которое гасило всю мою инерцию. Это было похоже на попытку ударить воду. Я бился мотыльком о бронестекло, расходуя силы и не нанося ни малейшего урона. Мои легкие горели, пот лил ручьём.

— Слишком широко! — комментировал Каспар откуда-то сбоку. — Ты открываешь корпус, как девка в борделе. Трэйхо, накажи его за это.

В следующий миг я получил хлесткий удар по ребрам и снова улетел на маты.

— Вставай! — рявкнул Каспар. — Враг ждать не будет, пока ты отдохнешь.

А потом сержант перестал ждать. Он сделал шаг вперед, и его правая рука медленно пошла к моей голове. Удар был нарочито медленным, демонстративным. И тут что-то щелкнуло. Тело, привыкшее уворачиваться от летящих бутылок в подворотнях и от дубинок патрульных, сработало раньше, чем успел об этом подумать. Я не отпрыгнул, а просто сместил голову на несколько сантиметров в сторону, и тяжелый кулак прошел в миллиметре от моего уха, обдав кожу потоком воздуха.

Трэйхо не остановился. Сразу же последовал удар левой, целясь в корпус. Я не отступил, а наоборот, шагнул внутрь, согнулся, так что его рука лишь скользнула по моей спине. Моя ловкость, отточенная для побега, здесь обрела новый смысл. Ударить не успевал, но мог хотя бы постараться, чтобы он не ударил меня.

Он начал ускоряться. Медленные, учебные удары превратились в более короткие, чуть ускоренные хлесткие выпады. И я задвигался. Нырял под его руки, уходил с линии атаки в последний момент, использовал его же движения, чтобы проскользнуть мимо.

Его рука снова нашла мое предплечье, захват был таким же железным. Но в этот