Танкист. 1941. Том 1 - Артём Март

— Вот, знакомься, Трофим, — радист спустился с брони танка, — Витька Бронин. Наш новый мехвод.

Фигура заряжающего, темная у стены канонира, приблизилась, и на расстоянии нескольких метров я смог разглядеть ее подробности.

А потому — я тут же похолодел взглядом, рассматривая заряжающего.

— Да? — холодно протянул заряжающий, тот самый ефрейтор, которого я прижал у летучки. — Вот, значит, как?

— Ага, — буркнул я еще более холодным тоном.

Иван Назаров удивленно приподнял брови. Принялся водить взглядом от меня к заряжающему, явно ощущая накалившуюся между нами атмосферу.

— А… А че такое, мужики? — проговорил он растерянно. — Чего-то не так?

— Да просто, — выдохнул заряжающий Трофим Лобов мрачно, — да просто мы с ним уже немножко познакомились.

Глава 21

Иван Назаров хмуро глянул сначала на меня, потом снова на Трофима. Ничего не сказал.

— Ну здорова, пацан, — проговорил ефрейтор негромко, — ты тут что? Заблудился, что ли?

Я медленно скрестил руки на груди и повернулся к ефрейтору всем телом.

Сумерки вокруг нас сгустились окончательно, превратив лесную поляну в сплошной сизый кокон темноты.

Лицо ефрейтора Трофима Лобова сейчас казалось смутным, темным пятном, но я отчетливо видел, как хищно и злобно сузились его небольшие глаза. Папироска, зажатая в углу его прикушенной губы, мелко, нервно подергивалась.

— Ну ладно уж. Давай, хвастайся, — проигнорировал я его вопрос.

— Че? — набычился Трофим.

Назаров молчал, видимо, решительно не понимая, что вообще происходит.

— Кого-нибудь еще прихватил, что-нибудь теплое отобрать? — ответил я невозмутимо.

Тут нахмурился и Назаров. Зыркнул на него.

— Трофим, ты че? Опять за свое?

Ефрейтор сначала было растерялся. Но потом мрачно выдал:

— Ты меньше слушай этого найденыша.

— Да? — я хмыкнул. — Экипаж, считай фронтовая семья. А своим врать нехорошо.

Лобов вдруг сделал короткий шаг вперед. При этом он как-то странно, неестественно дернул головой, слегка поворачиваясь ко мне правой стороной лица. Едва заметный, но вполне четкий маркер для знающего человека — парень явно плохо слышал на левое ухо, видать, застудил или оглох после близкого разрыва снаряда. Но молодой наглости в нем от этого меньше не стало.

— Ты чё у моей машины трёшься, найденыш?.. — процедил он сквозь зубы с глухой, затаенной яростью, продвигаясь еще ближе. — Ходишь тут, вынюхиваешь… Мало я тебе у летучки сказал?

— А ты, ефрейтор, никак со слухом маешься? — ответил я самым ледяным тоном, на который только был способен, даже не думая двинуться с места. — Или у тебя от грохота пушки уже ум за разум заехал.

Он нахмурился. Но ничего не сказал, буравя меня взглядом.

— Э-э… — бросил Назаров, стоя между нами, но не преграждая нам путь, — мужики. Вы давайте… прекращайте.

— Рука как? — уже громче сказал я. — Побаливает? Или отпустило?

Лобов аж задохнулся от такой наглости, его бычья рожа в темноте моментально налилась тяжелой, багровой кровью. Он явно привык, что молодые призывники и хозобслуга бледнеют от одного его взгляда, а тут какой-то «найденыш» сам разговаривал с ним так, словно он его и не боится вовсе.

— Напрашиваешься? Шею тебе намылить? — шагнул он ближе, и вот тут Назаров заслонил его плечом.

— Хватит, Трофим. Не играй комедию, — уже серьезнее и решительнее сказал Ваня.

— Да он у меня щас из капонира вылетит как камень с рогатки, — пробасил заряжающий.

— Ты пойди лучше спиртом руку помажь. А то завтра снаряд не поднимешь, — ответил я невозмутимо, и как бы даже без всякой издевки в голосе.

Тут он не выдержал.

Лобов рванулся вперед, но тут же уперся в крепкое плечо Назарова.

— Ты мне тут поуказывай еще, щегол! — завыл заряжающий. — Да я тебя прямо сейчас в этот сугроб закатаю, и никакой комбат тебя не найдет!

Радист Иван Назаров мертвой хваткой вцепился ефрейтору в плечи, утягивая его назад, к стене капонира.

— Трофим, стой! Отставить, дурак! — закричал Ваня, надрывая голос от волнения. — Свои же! Комбат его прислал! Мехводом поставил! Кончай буянить, завтра в бой!

Заряжающий упрямо сопел, пытаясь вырваться из рук радиста всей своей массой. Он сжал кулаки и упорно, как бы не замечая Ваню, рвался ко мне.

Атмосфера накалилась до предела, казалось, воздух только не звенел от Трофимовой злости.

А я просто стоял, где стоял, да холодно смотрел на то, как борются и пыхтят заряжающий с радистом.

Наконец Трофим оттолкнул глубоко дышавшего Ваню в сторону. Тот отошел на два шага, качнулся, но удержался на ногах. Так и застыл, глядя на Лобова.

— Ты в это дело не лезь, Ванька, — выдохнул Лобов, — это дело только между нами!

— Сейчас Седой увидит, какие вы тут пляски устроили — всем попадет! — не сдавался Ваня.

— Да мне все равно, — мотнул головой Лобов. — Вот я щас этому выскочке шею намылю, а потом хоть трава не расти!

Дело неминуемо шло к драке.

Я прекрасно понимал, что налетит бугай-заряжающий на меня всем весом, далеко мне не уйти.

А потому я спокойно, медленно, без единого лишнего движения протянул правую руку в сторону, и пальцы в брезентовой рукавице нащупали на полке первый подвернувшийся под руку массивный, тяжелый стальной ключ на «тридцать два».

Это был настоящий весомый аргумент против любого бугая.

— Ну давай, милости просим, — холодно проговорил я и перехватил ключ поудобнее. — Попробуй намылить. Глянем, как у тебя это выйдет.

Лобов на миг заколебался, но все же набычился сильнее, стиснул кулаки и пошел было уже в мою сторону.

И в этот самый миг в капонир ловко и почти бесшумно спустился человек.

Ему не пришлось орать, командовать «смирно» или хвататься за оружие.

Стоило его тяжелым яловым сапогам хрустнуть по примятому лапнику, лежащему на дне ямы, как Лобов мгновенно обмяк, растеряв всю свою бычью ярость, а Иван Назаров судорожно отпрянул в сторону, вытягивая руки по швам.

В капонир вошел командир тринадцатой машины, старший лейтенант Семён Афанасьевич Громов. Седой.

Приземистый, широкий в плечах командир стоял посреди капонира в распахнутом цигейковом полушубке.

На его груди, тускло поблескивая в полумраке, весомо горели орден Красного Знамени и орден Красной Звезды.

Несмотря на