Ро Анна де Ан. Битва в Волчьем ущелье - Виктор Постоенко

Валлис приготовил четыре повозки с палатками и небольшим запасом еды, гвардейцы выводили оседланных лошадей за ворота, и там выстраивались в походную колонну. Их количество уже приближалось к полутора сотням.

Первым взводом командовала Нора, вторым лейтенант Эймер Хонер, опытный сорокалетний вояка, третьим, укомплектованным на две трети, лейтенант Дуго Рамн, молодой человек лет 30 с небольшим, но уже отличившийся в двух войнах.

Обоих порекомендовал майор Ферген. А ему я доверяла. Взвод Хонера имел при себе притороченные к седлу заряженные ружья, треть взвода Норы имела в седельных кобурах большие армейские пистолеты.

Девушки и я были вооружены облегченными дуэльными вариантами, обнаруженными мною на складе еще в первый мой поход в порт.

Я одела свой костюм для верховой езды, Айма взяла с собой шкатулку с Энгерской короной. Поверх одежды все, включая и меня, набросили специально пошитые для роты темно синие хлопковые плащи с пелериной, застёгивавшиеся на семь больших деревянных пуговиц.

Утром было еще прохладно, да и небо грозилось пролиться дождиком. Сестрам тоже выдали по плащу, показали, как пользоваться пуговицами.

Обе были серьёзные, обе буквально ушли в себя. И у обеих на лбу были темно красные повязки. Я вопросительно посмотрела на Айму, стоявшую рядом со мной. Она шепнула – это знак того что они вышли на тропу мести. Старинный обычай, о нем не многие знают.

Дорн распорядился повозкам выезжать за ворота, подъехал к нам. Я повернулась к балкону, где стояла бабушка с неразлучной Фиолой, помахала ей рукой. На завтраке я клятвенно ей пообещала стоять где ни будь на пригорке и наблюдать за всем в подзорную трубу из далека.

Через несколько часов мы начали подъем на перевал. Моросил мелкий дождик, капли с кончика треуголки попадали на нос, хотелось скорее добраться до крепости и переждать не погоду.

Но мы не могли ускориться из-за повозок. Которые приходилось страховать на крутых поворотах горного серпантина.

В крепости комендант распорядился заранее разжечь костры, за что я ему была благодарна, как и все остальные. И там же нас ждал посланец от Борхуна.

Он решил не ждать нас, а успел спуститься вниз до начала дождя, и уже разворачивал лагерь. Куда мы смогли прибыть только ближе к вечеру.

Утром в начале пятого меня разбудил Дорн.

- Что, а? - я спросонья села на одеяле.

" Они выступили из Рессара, и пехота, и не много оставшейся конницы. Конницу отправили по основной дороге к месту ее пересечения со старой лесной, это примерно там, где прошлый раз со слов Борхуна было сражение, пехота двинулась к таверне, куда спускается дорога с плато.

И повозки не смогут никак ее миновать. Конницы сотни две, а вот пехоты почти тысяча. Борхун уже послал гонцов к Гейру, что бы он выдвинул пехотные взвода и пушки в голову обоза.

Сам поднимает кавалерию. Я оставляю в лагере двух человек присматривать за нашими палатками. Борхун тоже лагерь не разбирает, нет на это времени. Девочек я уже поднял. Фляги наполнили родниковой водой, с собой возьмём хлеба и вяленого мяса. Пожуем в дороге. Все, Госпожа, я выхожу, одевайтесь".

Итак, наместник все-таки решился. А ведь это настоящий мятеж, а не просто отказ от исполнения Императорского Указа.

Это вооруженное выступление против подданных Императора. Интересно, что на сей раз наплели воинам и их командирам.

Сотни одна за другой уходили за пригорок. Еще в Андоле мы приняли решение по возможности не начинать первыми, и попробовать донести до командиров, что они участвуют в мятеже. А наказание за мятеж было суровым, особенно для командиров всех мастей.

Сейчас важную роль сыграет то, где наместник. С пехотой, которая ускоренным маршем идет к развилке, или же с кавалерией, которая, как мне думается, должна была запереть дорогу и двинуться навстречу обозу.

Среди конников Борхуна я заметила серые мундиры. Это они, по согласованию с Дереком, посадили на коней стрелковую роту первого батальона. За ними тронулись и мы.

Стоя на холме у развилки дорог, где мы тогда приняли бой, я наблюдала, как разворачиваются в цепи спешенные стрелки, уходят в лево и вправо в перелески конные сотни. Борхун расставлял классическую ловушку. Уводя кавалерию с поля и оставляя на склоне холма только пехоту.

То, что они вооружены ружьями, противник не знает. Да и с такими ружьями никто в имперской армии еще не сталкивался. Мои гвардейцы расположились на обратном склоне холма, как и целый дивизион кавалерии из трех сотен сабель.

Рядом со мной были Нора, Дорн, офицеры дивизиона, чуть ниже передо мной на склоне я увидела Айму, и присевших на одно колено обеих сестер.

Со стороны села, где когда-то получила ранение Энсо, показалась пыль, кто-то несся во весь опор. Это оказалась наша отступавшая разведка. И решился главный вопрос – наместник ведет кавалерию. А предатель генерал Годрун пехоту.

Как только вражеская кавалерия стала втягиваться в долину, я попросила старшего разведчиков показать мне наместника. Он долго крутил подзорной трубой, потом указал рукой – вон тот, всадник на белом коне в большой шляпе с белыми перьями и в золотистом плаще.

Я позвала Марису и Дэнну. Показав им наместника, спросила, можно его отсюда стрелой достать. Обе ответили утвердительно. Я все же решила не давать ему и тем, кто его прикрывал, никаких шансов.

- Мы уже подумали, что возникнет такая необходимость, так как войско без командира потихоньку превращается в стадо. Тем более мы слышали ваш разговор с командирами, что воинов скорее всего используют в темную, наплели что-то как нам в свое время. Ветра почти нет, стрелы мы проверили еще в замке, когда выбирали.

Я указала на наместника, гарцевавшего перед выстраивавшимися всадниками. Они же видели только цепь пехоты, и кучку всадников за ней. А то, что с обеих сторон и даже сзади, на лесной дороге, расположились сотни противника, похоже до них не дошло.

Строились они долго, без энтузиазма, я рассматривала их в подзорную трубу. Даже в один момент наместник замахнулся плетью на кого-то из кавалерийских командиров. Воины имели угрюмый вид. Видимо, начинали догадываться, во что их втянули.

Прочему я выбрала все-таки стрелы, а не ружья. Расстояние было метров пятьсот. Может среди стрелков и были такие, кто смог бы попасть. Но хотелось наверняка. И когда наместник выехал перед наконец то выстроившимися сотнями, и начал что-то им говорить, я крикнула вниз

– Мариса, бейте.

Они резво побежали вперед за линию стрелков, рассчитывая приблизиться к шеренгам противника метров на триста пятьдесят. Наместник не видел, а вот его подчиненные заметили бегущие к