Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова

Но как?

По таблицам и датам пройтись?

Так нет… хотелось, чтобы шестиклашки поняли не «когда» это было, а «почему».

Как ни крути, а задача, прямо скажем, не из лёгких. Сам я не историк, по крайней мере не в академическом смысле. Да и феодальную раздробленность я помнил по диагонали, по основным верхам. Князья, уделы, усобицы, брат брата рубит ради трона.

Короче, конкретная суета.

Но жизнь я видел в разных проявлениях и кое-что понял точно. Войны, будь им тысяча лет или три дня, происходят из-за одного и того же — денег, гордыни и женщин.

Вот она, формула истории, в трёх пунктах, чистая как слеза. Просто иногда на это навешивают гербы и летописи.

С этими мыслями я вошёл в кабинет, сел за учительский стол и вытащил из рюкзака учебник. Учеников ещё не было, в коридорах шумела перемена.

Впрочем, размышления шли на пользу. У меня в голове, кирпичик за кирпичиком, уже складывалось, как объяснить пацанам и девчонкам эту древнюю чехарду.

Начнём с того, что история — это не про даты и фамилии. Это конкретно про причинно-следственные связи. Про то, как одно слово или жадный поступок запускает целую цепочку событий. И подчас влияет не на судьбы отдельных людей, а на целые народы и государства.

И вот ради этого историю и должны учить в школе. Молодёжь должна уметь распознавать причины и видеть, к чему они ведут. А для этого не обязательно помнить, как кого звали и когда что произошло. Главное тут — понимать, почему именно всё произошло. Ну а дальше — уже понимать, как сделать так, чтобы всё хорошее происходило снова, а всё плохое не происходило никогда.

В следующий миг прозвенел звонок. Дверь класса распахнулась, и внутрь ворвалась орава шестиклашек.

— А-а-а!

Они неслись как угорелые, будто стая обезьян. Толкаясь, спотыкаясь, матерясь… дети, блин. Они всегда одинаковые.

Среди мелькавших силуэтов я сразу приметил уже знакомых мне ребят: Волк, Дёма, Сильвестр и Элджей.

Я дождался, пока мелкие рассядутся, успокоятся, и поднялся со стула, чтобы начать урок.

— Класс, внимание! — гаркнул я.

Молодняк тут же встал по струнке. Все замолчали, заученным движением побросали рюкзаки и поднялись, встав из-за парт.

— Здравствуйте, Владимир Петрович, — протянули они хором.

Ха! А эти куда организованнее, чем одиннадцатиклассники.

— Вольно… — я осёкся, понимая, что говорю не то. — Здорова, мелюзга, присаживайтесь.

Мелюзга села, начали вытаскивать учебники по истории, ручки, пеналы, дневники и контурные карты с атласами.

Я же встал у доски, взял мел, постучал им пару раз по краю стола, привлекая внимание.

— Ну что, юные историки, кто-нибудь из вас знает хоть одно имя из эпохи феодальной раздробленности на Руси? — спросил я, глядя поверх голов.

Ответа не последовало.

Волк ковырял ручкой в тетради, Сильвестр зевал, а Элджей что-то писал на парте, изображая всем своим видом скуку.

Но один ученик, паренёк с длинными волосами, забранными в хвост на макушке, потянул руку. Причём по-правильному так, придерживая локоть тыльной стороной ладони второй руки.

— Ну-ка, дай жару, — хмыкнул я.

— Александр Невский, Юрий Долгорукий… — начал перечислять он русских князей, как заведённый.

Я, положа руку на сердце, знал лишь некоторых — да это потому, что одноимённо назывались бойцовские клубы: Невский, Коловрат. Сами имена я, конечно, слышал, когда ещё сам на школьной скамье сидел.

— Молодец, пацан, — похвалил я.

— Даня — ботаник, — тут же послышался комментарий заднего ряда.

Длинноволосый пацанёнок снова поднял руку; я показал кивком, что он может говорить.

— Владимир Петрович, мама говорит, что они просто мне завидуют, когда ботаном обзываются, — искренне выпалил он.

— Есть такое, — я не стал отрицать. — Пусть завидуют. И ещё, молодой, ты в следующий раз, если что-то подобное хочешь сказать, то говори — не надо ни у кого разрешения спрашивать. Понял?

— Хорошо, Владимир Петрович.

— Присаживайся.

Я поймал себя на мысли, что не всё у современной молодёжи потеряно, раз растут ребята, которые книжки умные читают. Вот только — что в моё время, что сейчас — таких на всю школу по пальцам руки можно пересчитать.

— А остальные знают Долгорукого? Невского? Боголюбского? — подкинул я варианты.

Но нет.

Остальной класс молчал, как будто я перечислял названия марок пылесосов.

— Ладно, вижу, что энтузиазма ноль. Тогда слушайте внимательно. Волк, Дёма, — я перечислил погремухи своих знакомых пацанов в этом классе. — Это, к вашему сведению, я называл погремухи князей. Только они свои погремухи потом и кровью выгрызли.

— Ого, — присвистнул Дёма. — А расскажите!

— Рассказываю: наша сегодняшняя тема — феодальная раздробленность на Руси.

— Бе-е-е, — отреагировал Волк, уже забыв про погремухи.

— А если я скажу, что на Руси сталкивались с теми же самыми проблемами, что и вы во дворе? — я улыбнулся. — И, изучая эту тему, вы сможете узнать, как поступать в той или иной ситуации. Когда с другими пацанами общий язык не находите, когда старшие напрягают?

Внимание было поймано мгновенно.

— А причём здесь история? — спросил Сильвестр. — Мне папа сказал, что история нужна лишь для того, чтобы лапшу на уши вешать!

Все заржали; я отдал ученикам посмеяться, а потом продолжил, когда они затихли.

— Я думаю, что твой папа изменит своё мнение, когда ты ему расскажешь, что я на уроке рассказывал, — заверил я.

Сильвестр коротко пожал плечами. Я бы, наверное, жёстче сказал, но не хочется ставить под вопрос авторитет отца моего ученика.

Глава 17

— Представьте, — продолжил я. — У нас есть один большой район с кучей дворов.

Я повернулся к доске, нарисовал большой круг и подписал его: Район.

— Вот этот район — это наша Русь.

Я подписал рядом со словом «Район» слово «Русь».

— Поехали дальше, теперь обозначим дворы, — добавил я и нарисовал внутри круга несколько поменьше. — Дворы — это, как раньше были, княжества. Вот Суздальский двор, вот Черниговский, вот Галицкий.

Я повернулся обратно к классу, видя, что мелкие наблюдают. Вряд ли они ещё поняли, куда я клоню, но интерес определённо имелся.

Дальше я объяснил, что почти в каждом дворе есть своя площадка, турники, беседки. Ученики отрывисто кивали, показывая, что понимают.

— Но есть такие места, которых конкретно у тебя, — я показал пальцем на одного из пацанов. — Или у тебя, — следом показал на второго, — попросту нет. Что это может быть? Ну-ка, давайте накидаем варианты?

— Речка⁈

— Футбольное поле⁈

Все охотно приняли участие в дискуссии и начали называть свои варианты. Варианты были разные и, в