Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова

той или иной степени, подходили все. Однако я выбрал вариант Дёмы. Это он в качестве примера назвал футбольное поле. Пожалуй, самый понятный и наглядный пример, чтобы дать дальнейшее объяснение.

— А вот это, — я нарисовал в центре прямоугольник, — футбольное поле. Дёма, возьмём твой вариант.

Мальчишки мигом оживились.

— О! Типа как у нас возле школы!

— Именно, — кивнул я. — Футбольное поле — это то, чем хочет обладать каждый двор. Вот скажи, Сильвестр, или ты, Волк, хотели бы, чтобы поле было прямо у вас во дворе?

— Канеш хотели бы, — закивали оба.

— А почему? — уточнил я.

— Тогда бы не пришлось ни с кем делиться, — признался Сильвестр.

Я подписал прямоугольник и следом сделал ещё одну надпись — княжеский стол.

— Наше поле, которым не хочется ни с кем делиться, — это как в древней Руси княжеский стол. Все его занять хотят, и делиться им никто не хочет.

Слушали внимательно.

— Идём дальше, — я, как понял, вы с такой ситуацией сталкивались, и вам будет легко представить. Так вот, представьте, что раньше все пацаны со всех дворов там нормально играли. Всем хватало времени, потому что учились в разные смены. А потом…

Я ткнул мелом в один из нарисованных кружков.

— Потом пацанов с этого двора перевели в одну смену. А в этом дворе, — я ткнул в ещё один кружок, — новый дом построили, и пацанов стало ещё больше…

— Ага, так и было, — не удержался Элджей. — У нас во дворе новый дом поставили, и теперь все, кто там живёт, приходят к нам на поле играть!

— Вот, — я щёлкнул пальцами. — И началось… Одни хотят играть, другие уже заняли поле. В итоге каждый кричит, что именно он главный и что мяч — его.

Знакомо, правда?

Некоторые отрывисто закивали. Ситуация действительно была более чем узнаваемая.

— Вот это и есть раздробленность. Только тогда вместо дворов были княжества, а вместо футбола шла борьба за княжеский стол.

Я подкинул мел в ладони, поймал. Что ж, я уловил струю, и теперь оставалось рассказать моим ученикам суть происходящего в древней Руси того времени. И, судя по заинтересованным взглядам всего класса, слушатель у меня сегодня был благодарный.

— Ну что ж, теперь к сути! — продолжил я.

— Всё просто. Был один большой район — Русь. И пока все жили мирно, всё шло как надо. Но как только каждый двор решил, что он особенный, начались ссоры, драки и делёж!

Вдохновенно продолжал вещать я, одновременно рисуя на доске зигзаги и стрелки между кружками.

— Вот так Русь и распалась на куски.

— Прикольно объясняете, Владимир Петрович…

— Давайте теперь наглядно, как это происходило. Например, вот этот двор, — продолжил я, ткнув в один из кружков. — Пацаны там решили, что им футбол надоел. Теперь они, видите ли, в баскетбол подались.

Класс внимательно слушал, теперь не осталось равнодушных ребят.

— Ну и что, — заинтересованно буркнул кто-то с задней парты. — Пусть играют.

— Пусть-то пусть, — согласился я. — Только поле-то одно. И вот уже каждый хочет играть, но не у каждого получается. Потому что кто-то должен уступить, кто-то подождать. А уступать у нас, как известно, никто не любит.

Волк поднял руку, прося слово.

— Ну, они же могли договориться, — сказал он наивно.

Я показал ему большой палец.

— Могли. Только вот не договорились. Видите вот это? Поле — это как княжеский стол. Трон, престол, власть. А теперь представьте, что у князя было трое сыновей. Каждый считает, что именно он должен играть на этом поле. Один сидит в Киеве, другой в Суздале, третий во Владимире. Каждый в своём дворе и уверен, что он наследник, главный, первый игрок.

Сильвестр хмыкнул с таким видом, что всё понимает. Ну хотелось верить, что так и есть и не зря я ломаю голову над тем, как всё это мелким доносить.

— У каждого свой двор, своя команда и правила даже свои. И все при этом трубят, что: «Я главный! Значит, я буду играть!».

— А поле-то одно! — воскликнул Дёма,

— Одно!

Я отложил мел, давая паузу, чтобы шестиклашки переварили информацию.

— У нас много команд, много игроков, а мяч и поле всего одни. Вот тебе и феодальная раздробленность. Все дядьки взрослые, а одни и те же проблемы, что во дворе. Просто никто не научился их решать вовремя.

Класс оживился. Волк что-то шепнул Элджею, тот усмехнулся. Все внимательно слушали.

Я же прошёлся вдоль рядов, бросая короткие взгляды на учеников и собираясь с мыслями.

— А теперь давайте посмотрим, что бывает, когда команды начинают драться за одно поле.

Я вернулся к доске, повернулся к классу.

— Ну и вот, собрались вы, значит, своим двором, команду сколотили, мяч есть, поле свободно. Хотите просто поиграть. А тут бац… — я ударил кулаком по ладони. — Приходят пацаны с другого двора и заявляют: «Это теперь наше поле, катитесь отсюда».

— Ага, так этот придурок Витя говорит, — процедил Дёма.

— Что будете делать? Мамке побежите жаловаться? Или в полицию позвоните? — поинтересовался я.

Смех прокатился по классу.

— Да мы им сразу по ушам надаём! — выдал Сильвестр, гордо расправляя плечи.

Я щёлкнул пальцами и указал на него.

— Вот! Верно мыслишь. Только без «по ушам», конечно. Тогда вместо полиции и родителей всё решалось иначе. Знаете как?

Я дождался ответов.

— Махались? — оживился Сильвестр. — Двор на двор?

Я уже успел заметить, что парень он был боевой. Наверняка не раз и не два дрался со своими сверстниками.

— Да, верно подметил. Князья собирали своих. Команду, по сути. Толпу, если хотите.

— Дружину, — тихо подсказал ботаник Федя.

— Точно, Федя, — кивнул я. — В то время это и называлось дружина. Но суть-то одна.

Я взял мел и написал на доске крупно: «ДРУЖИНА».

— Каждый князь звал своих пацанов. Тех, кто владел мечом и умел ездить на коне. Вот у вас как? Кто мяч гоняет, тот и в команде, а у них в команде тот, кто саблей машет. Принцип-то один и тот же: своих зовёшь, чтоб поле отстоять. И как вы думаете, что дальше?

Ученики начали выдвигать варианты.

— Решают, кто будет играть, — сказал Волк.

— Или махаться! — Сильвестр выбросил двойку в воздух, задел локтем пенал и уронил на пол.

— Как у нас на стадионе в прошлом году… — добавил Элджей.

— Во-во, правильно, парни мыслите, — сказал я. — Только тогда, ребята, за такое не просто синяк ставили.

За это целые города горели.

Я снова взял мел и под линией подписал: «Начало усобиц». Пацаны в классе понимающе переглянулись — слишком знакомая ситуация складывалась.

— Каждый звал друзей — своих дружинников,