Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

Николай равнодушно молчит, едва ли тронутый такими глупыми обвинениями. Ему чудятся пятна крови на белоснежной рубашке.

Не настоящие, но те, что остаются в чёрствой душе того, кто легко вспарывает плоть скальпелем, колет острыми длинными иглами и заколдовывает густую кровь с запахом гнили.

Кто может подготовить тёмный ритуал для мира теней.

Чтобы измученная долгим мигом смерти душа обратилась в хромающее создание с жаждой мести и сладкой жизни стража.

– Тебе ведь это нравится, правда? Видеть, как тухнет взгляд, забирать последний вздох жизни. Ощутить превосходство, которое ни от кого не зависит. А знаешь, плевать. Я предлагаю сделку.

– На кой чёрт мне заключать с тобой сделку?

– Потому что ты действительно пришёл один – без Сони за спиной или свиты теней. Скорее всего, несколько твоих милинов сидят по машинам в округе, но это так, мелочи. Тебе тоже что-то нужно, а меня интересует некоторая информация. Предлагаю обмен – только здесь и сейчас.

– Ха! Ты считаешь, что мне что-то от тебя нужно? – едва ли не нагло бросает Дима. – Серьёзно? Или просто хочешь, чтобы прекратились кошмары? Весьма забавно представлять, как на тебя может влиять простенькое заклинание.

– К твоему сведению, я отлично себя чувствую. Но раз тебе ничего не надо, то не буду терять время.

Он отходит спиной, внимательно наблюдая за Димой. Тот вряд ли упустит шанс посмотреть вживую на действие магии крови, и сейчас к тому же колеблется между чувством собственного достоинства и чем-то, что ему нужно.

– Николай, постой. Знаешь, кто руководил уничтожением лаборатории того учёного? Раз в Службе сохранились архивы, проверь подписи и команду стражей. Это был Игорь Шорохов. И я точно знаю, что именно он сначала вонзил кинжал в сердце отца. Чего бы ты ни хотел, моя цена – его кровь.

– Исключено. Я не буду его убивать или устраивать несчастный случай.

– О, мне вовсе не нужна его смерть! Только кровь – одна колба. В обмен на информацию. Что ты хочешь узнать?

– А для чего тебе кровь Шорохова?

– Это уже моё дело. Если надумаешь, встретимся завтра вечером здесь же.

Николай для вида колеблется и с напускной неохотой кивает. Диме он не верит ни на йоту, и наверняка это взаимно.

– Хорошо. Но мне нужны гарантии, что взамен я получу что-то действительно стоящее. И так понятно, что всем рулит Григорьев, а Соня его подспорье. Наверняка у них глобальные планы. Отличный союз – отец и дочь, оба одержимые жаждой знаний и силы. Ты, очевидно, не вписываешься в эту идиллию. Не думаешь, что они тебя выкинут за борт?

– Ах, какие переживания! Нет, без меня у них ничего не выйдет.

– Да ну? Что-то не вижу никаких твоих заслуг. Разве что трусливо сбежать в подполье за спины других милинов.

Николай ждал и был готов. Дима ударил резко и мощно.

Острым льдом и мелкими осколками, штормовой волной, замершей перед опаляющими огненными щитами Николая.

Ледяной дождь мелко отскакивает от них и тут же рассыпается капельками влаги.

Николай просто выжидает, и вскоре с глухим рокотом и шумом моря волна опадает, обрызгивая каменные перила моста и доски под ногами, и несколько листьев скукоживаются от горячего пара, иссушающего воду.

– Не стоит меня недооценивать. В конце концов, я знаю то, чего не знает Соня.

– Любопытно. Меня интересует Григорьев и его планы. Какой его следующий шаг? Почему он убрал стражей из города? Ведь это явно не задумка Якова. Зачем вам нужна Кристина, в конце концов? Что будет, если тени появятся в городе, а мы – нет?

– Интересные вопросы. – Дима снимает очки, чтобы посмотреть прямо в глаза. – А я думал, что тебе интереснее Кира.

Николай на мгновение теряется, но виду не подаёт.

– Возможно. Но это дела давно минувших дней. Меня волнует Григорьев. И гарантия, что информация будет проверенная.

– Я мог бы… мог бы сейчас кое-что открыть. В качестве задатка. Сегодня будет прорыв в одном из глухих районов. У нас больше нет толкового печатника, как тебе известно, но есть другие. Те, кто заменит стражей. Первая проверка в городе, где вас на улицах просто нет. Я дам адрес, а ты посмотри.

– Кто-то может заменить стражей? Зачем?

– Увидишь.

Дима достаёт из кармана пиджака маленькую белую карточку, похожую на визитку, и та прилетает прямо в ладони Николаю. Серебряные буквы перетекают и складываются в адрес и схему карты.

Быстро запомнить, пока всё не исчезло.

И почти тут же он ощущает волну жара по телу, от которого едва не плавится кожа, а кровь вскипает. Текучие видения возвращаются и тяжёлой болью впиваются в затылок, на миг лишая зрения.

Он видит тлен мира вокруг. Рассыпающиеся в прах кости, скелеты деревьев. Видит, как жидким золотом стекает кожа с Димы, но всё быстро исчезает.

А Дима пристально и внимательно наблюдает. Концентрат, настоявшийся за ночь, вернул на пару часов в кровь землю, внутреннюю привычную твердь.

Боль не ушла, но стала терпимой так, чтобы не подавать вида.

– Что-то не так? – улыбается Николай.

– Нет. Если надо со мной связаться, лучше отправляй записки в «Пещеру».

Николай дожидается, когда Дима выйдет за ворота парка, и доходит до скамеечки у пруда, цепко хватаясь за влажные доски и не скрывая дрожи во всём теле. Пальто теперь кажется слишком тонким, а горячечная боль пульсирует в груди, но вскоре сходит на нет.

Но он не сомневается – пока это не повторится.

В конце концов, у Димы действительно какие-то свои цели, и кровь Шорохова ему нужна. Вот только готов ли Николай её отдать?

Глава 11

– Дрянь какая, – Кирилл поднимает воротник куртки, но это мало спасает от холодного ливня.

– Просто дождь.

– Я про то, что они творят. Похоже на боевые учения, не находишь?

– Давай просто подождём.

Оба стоят у покосившегося сарая на краю пустыря под ветками деревьев с облетевшей листвой. Вдалеке вздымаются красно-белые трубы и одинаковые высокие дома спального района. Удивительно, что такие пустыри ещё остались в городе: с грудами поломанного кирпича, валунами, раскисшей дорогой и островками жухлой жёлтой травы.

На таких иногда устраивают яркие ярмарки с запахом карамели и сахарной ваты, огромными полосатыми шатрами и живой магией.

А чаще – чёрные рынки в сумерках, на которые не стоит забредать случайному путнику.

Николай сам с тревогой наблюдает, как несколько незнакомых милинов крутятся у